Море соли

Слушая монолог, я размышляла: «Он так много говорит, потому что ему не терпится мне рассказать все и обо всем, либо он просто нервничает».

– Мм… как же ты вкусно пахнешь! – произнес Максим с придыханием.

Я смущенно молчала. Он такой открытый, чувственный. Мне казалось, что сейчас все звезды, все прожекторы Олимпийского парка направлены на нас, и опять мои щеки предательски покраснели.

– Можно я возьму тебя за руку? – посмотрел мне в глаза Максим, не обращая внимания на проходящую мимо группу туристов во главе с гидом.

– Хорошо, – тихо и неуверенно произнесла я.

– Почему такие холодные? Иди ко мне ближе.

– Да, я всегда и везде мерзну… – стала оправдываться зачем-то я.

После того как Максим слегка приобнял меня за талию, подтвердилась ещё одна догадка. Он увёз меня из квартиры, потому что хотел остаться наедине. Наши желания совпали: хоть бы этот день не заканчивался никогда. У меня было ощущение, что все это нереально, что прогулка, общение и объятия происходят не со мной или просто сон.

Олимпийский парк с Ледовым Дворцом «Большой», ледовой ареной «Шайба», ареной «Ледяной куб», стадионом «Фишт» и другими объектами, выстроенными словно в хороводе, занимает огромную территорию. В центре парка – площадь награждения и поющий фонтан.

Мы бродили, болтали, нашли работающее в это позднее время кафе. Я очень замерзла и проголодалась. Максим сам сделал заказ, потому что я долго не могла выбрать. Накормил, напоил вкусным капучино.

Вернулись домой за полночь. Заглушив машину, он потянулся ко мне, хотел поцеловать. От неожиданности я отпрянула.

– Ты в образе? – избегая смотреть мне в глаза, спросил небрежно он.

– Нет, – наивно, не понимая смысла фразы, ответила я.

В темноте комнаты мы молча лежали на разных концах кровати, казалось, невыносимо далеко. Видны были только наши силуэты. Стояла такая тишина, будто мир замер в ожидании, что же будет дальше.

Глава 8

Неосознанно, не разбираясь и не успев понять, что происходит, мы оказались тесно сплетены, лица совсем рядом. Я слышала его прерывистое дыхание в полной тишине. Макс шептал будто про себя, но вслух, о том, как я ему необходима, как он ждал меня многие годы.