Последний полет к Пси Октанта

У женщин свои секреты, а Ольга, хоть и умная, все ж таки женщина. Он был уверен в одном – до измены она не опустится. Не такой она человек!

Возможно, она делает покупки, или сидит в салоне красоты, или встречается с подругой детства… Должны же у нее быть подруги! Порой, она кому-то звонит, с кем-то о чем-то договаривается… Звонит всегда открыто, не скрываясь от Ивана. Мелькают имена: Лена, Кристина, Татьяна… Вот только в дом она подруг не приглашает, хотя Завадский совсем не против. Он даже предлагал позвать подруг на Ольгин день рождения, но она, как всегда, отшутилась.

В их общий дом она подруг не зовет, а в городе с ними охотно встречается. Вывод напрашивается сам собой – не желает знакомить девчонок с Завадским! Может быть, стесняется Ивана – мол, старый уже, к тому же – ретроград. А может, напротив, боится, что уведут…

Что ж, пусть развлекается в городе. У каждого есть право на личную жизнь! У нее свои развлечения, у него – свои. Хотя какие у него теперь развлечения?! Он уже не тот, что прежде, и развлекаться не очень-то хочется…

Часов в одиннадцать к нему приехал Михаил.

Приятель был весел и взбудоражен, он оживленно размахивал руками и что-то напевал себе под нос. Какую-то знакомую песенку, Иван ее, определенно, где-то слышал. Кажется, в каком-то старом фильме…

Вспомнил! Это из «Рассвета на Сатурне». Тот самый момент, когда Дэвид влюбляется в Лайю, еще не зная, кто она такая. Тогда-то и звучит эта песня – песня нежности, надежды и отчаяния. Уже почти в финале фильма Дэвид понимает, что Лайя – не сотрудница земных спецслужб, а ушлая шпионка из другой галактики.

Он сам сдает ее космической полиции (кстати, в той сцене звучит другая песня, ничем не хуже той, что напевает Михаил). Лайю, конечно, арестовывают и предают суду. Земляне, как всегда, побеждают, но… Любовь не признает жестокой правды. Она по-прежнему живет в сердце Давида и Лайи. Такой вот трогательный финал!

Хороший фильм, хорошая песня… Но Михаил поет ее неправильно. Слишком бодро, без малейшего намека на печаль, а тут нужно иначе – с чувством, с легким надрывом.

Завадский с легкой завистью смотрел на приятеля. Вот Рыжкин не утратил вкус к развлечениям даже после того, что с ними случилось. Скорее, напротив – он стал активней и задиристей, готов хоть сейчас ринуться в бой. Видно, в нем всегда это было, просто раньше не бросалось в глаза. Впрочем, они оба изменились, но изменились по-разному. Их прежняя жизнь закончилась, и Михаил уже готов строить новую.