Дубинка Махакалы. В поисках йети. Пятый том

Кирилл пытался не реагировать на девочку Сэсэгму, но у него ничего не получалось. Ее мама спала, а девочка пыталась залезть на голову Кирилла, в прямом смысле этого слова. В одной руке она держала мягкую, изрядно потрепанную, грушу, в другой – сильно подтаявший шоколад.

– Нет, ты поешь, это полезно. Шоколад полезен для мозгов, правда?

– Правда, – ответила Старая Сэсэгма.

– Ешь, ешь, а если не будешь кушать, мы тебе его в карманы положим. Мы – буряты, мы – самые радушные существа на этой планете, так что без подарков тебя не отпустим.

– Совершенно верно.

– А груши для чего полезны? А, ба?

– Груши? А груши полезны для души.

Из конца салона был слышен заливистый хохот Лео и Беловой.

– Вот видишь, Кирюша, – сказала девочка и стала натирать ему мягкой грушей щеки, – если бабушка говорит, значит, так оно и есть.

– Замечательно. Я рад, но мне не хочется. Ну, правда, хватит.

– Хватит? Нет, не хватит. От подарков некрасиво отказываться. Правда, ба?

– Правда, правда, – подтверждала Старая Сэсэгма.

– Вот, видишь, я же говорю!

– Ладно, тихо. Послушайте лучше еще одну историю, – сказала старая женщина, – она как раз к месту будет. Вы же за этим сюда приехали? За историями? Я права, Кирилл? Кирилл, чего вы вертитесь, как уж на сковородке? Вы будете слушать?

– Да, да, я внимательно вас слушаю, – ответил Кирилл.

– А записывать Вы ничего не будете?

– Ну, если удастся, – и полез за тетрадью.

– Сэсэгма, не мешай ему, – сказала внучке Старая Сэсэгма.

– Хорошо, бабушка, только я ему лицо протру. Чтобы он у нас был чистенький и красивенький. Вот так, вот так, – приговаривала девочка, утирая Кириллу щеки и уголки губ краешками рукавов своей кофты, зажатыми в кулачках.

– Меня тоже зовут Сэсэгма, – сказала старая женщина. – Знаете, как переводится?

– Как? – спросил Кирилл.

– Цветок!

– Эта история случилась уже в наши дни, – начала свой рассказ Старая Сэсэгма. – Бурят из далекого забайкальского села, который овладел практикой Туммо…

– Что такое Туммо? – спросил Кирилл.

– Это практика, которая помогает раскрыть внутренний жар человека, – ответила старая женщина. – Так вот, приехал он по своим делам в Улан-Удэ. Стояла лютая зима. Повсеместно снуют буряты в шубах, в валенках и больших шапках. И представьте себе, вдруг среди них появляется тощий загорелый человек, на котором из одежды одна накидка из тонкого сукна, да штаны из грубой материи, похожей на мешковину.