(Не)мимолётный роман

Даже, если это случится не с мужем, не так страшно, но хлопот мы с тобой всё равно не оберёмся.

– А папа? – Сама не знаю, зачем спросила.

– Едва ли последствия коснутся его.

– Бабушка, но почему ты просто не можешь мне обо всём рассказать?

– И на это есть причины, солнышко. Поверь, если бы я могла, то не только бы рассказала, но и закрыла бы собой от всех напастей. – Погладила меня по волосам, как в детстве, целуя в макушку. Голос подрагивает. – Я почти прожила свою жизнь, прожить твою не могу, но очень постараюсь помочь во всём.

Если и было в этом дне что-то хорошее, то это утро. Время, проведённое в лаборатории, снова не дало весомых результатов. Вечер же, начавшийся с вестника от отца, в котором папа сообщил о приезде Дортконда, добил меня окончательно.

Глава 9.

Чинно ковыряя вилкой, я исподтишка разглядывала графа, сидящего напротив.

Я всегда была очень влюбчивой. И очень разлюбчивой. Розовое облако часто накрывало меня в первые минуты знакомства. Примерно так же быстро оно и растворялось.

Например, стоило собеседнику открыть рот. Бывало, возвышенное чувство длилось и подольше, пока на горизонте не появлялся кто-то посимпатичнее или поязыкастее. Никогда ещё, моя эта слабость, не доставляла мне беспокойства. Максимум, до чего доходило, – кадра в голове, я с объектом нежных чувств, у алтаря.

Лет до … до недавнего времени именно так и выглядели мои мечты и влюблённости. С пол года назад изображения приобрели неожиданно-откровенный окрас. Если покорректнее, – моменты свадьбы опускались, сразу переходя к первой брачной ночи.

По иронии судьбы, впервые влюбилась я именно в Дортконда. Тогдашней мне, восьмилетний девочке, он, друг отца, сорока одного года от роду, показался эталоном мужественности и красоты. И пусть я быстро забыла о первой привязанности, но не исключаю, что девять лет назад так оно и было. Возможно. Кто его сейчас разберёт.

Сейчас же передо мной сидит старик. Его круглое лицо по-старчески провисает, что выглядит особенно мерзко в невольном сравнении с сидящим рядом Эукой.

Маркиз вот красив. Даже презрительный взгляд его не портит, а рот, уголок которого вечно приподнят, хочется потрогать рукой. Высокий, идеально гладкий лоб прорезается складками лишь в задумчивости, не от возраста.

И не рядится, как франт. Только в поезде я видела его не по форме, жених же, предпочитает светский костюм.

По всем статьям минус.

Никто меня не трогает. Ужин протекает светски-благородно.