Дверь

Он парил в образе огромного филина, подлетая все ближе и ближе к светящейся площадке, куда его тянуло. Он чувствовал, что предстояла важная встреча. Постепенно очертания этого места становились отчетливыми. Виктор узнал площадь Святого Марка в Венеции, которую обрамляли прекрасные каменные здания, хорошо различимые в свете луны. В центре площади стояла одинокая фигура.

Виктор приземлился рядом, но не очень близко от незнакомца, сразу приняв свой обычный облик.

Мужчина, стоявший к нему спиной, был облачен во все черное.

– Я ждал тебя! – улыбнулся незнакомец одними губами, выражение холодных голубых глаз почти не изменилось. Старинный наряд был ему очень к лицу.

– Я здесь, – спокойно произнес Виктор. Сейчас он уже понимал, что перед ним представитель темных.

– Я – Мориц, – представился незнакомец.

– Мне ровно совершенно, – хмуро ответил Виктор. – Нам детей не крестить.

Мориц криво улыбнулся:

– Это точно! А ты грубиян, малыш!

– С вами по-другому не получается, – ответил Виктор сухо.

– А ты попробуй, – Мориц подошел ближе, поправив шляпу и чуть прищурившись. – Может, что и получится.

– Без контактов, – отстранился Виктор.

– Побаиваетесь, милостивый государь, – Мориц отступил вправо и начал обходить его сбоку.

– Не то чтобы, – Виктор повернулся к нему лицом и стал медленно двигаться, сохраняя расстояние между ними.

Две фигуры, темная и светлая, в центре прямоугольной площади, вымощенной серым камнем, двигались по кругу, глядя друг другу в глаза. Движения их были взаимосвязаны, словно в танце. Как только темная приближалась, светлая отходила в сторону. Постепенно движения ускорялись, становились резче.

Виктор напрягся.

– Зачем звал? – Спросил он.

– Всего лишь поинтересоваться, долго ты еще будешь нам палки в колеса вставлять?

Мориц начал меняться, становясь больше, выше.

– Ты о чем?

– Не прикидывайся! – Мориц говорил резко. – Посылы твои…

«Ага, работает!» – про себя улыбнулся Виктор.

– Какие? Что-то не пойму…Черты лица Морица вытягивались, становились звериными, волчьими. Он продолжал расти. Одежда на нем кое-где уже лопалась, расходилась по швам от наливающихся силой звериных мышц.