Дверь

Этот иеромонах – весь его образ, манера говорить и вести себя с окружающими – с первой встречи в монастыре произвел на Ивана неизгладимое впечатление.

Именно так он и представлял себе монаха, а еще почему-то появилось ощущение, что он очень давно знает Алипу, хотя видел его впервые. Да и Алипа сразу расположился к новому труднику, всегда тепло приветствовал его при встрече.

И в этот раз, когда Иван обратился за советом, он внимательно выслушал его путанный, несвязный рассказ и соображения о том, что с ним происходит.

Немного подумав, Алипа сказал:

– В этом нет ничего необычного, друг мой. Если ты хочешь стать монахом, то должен быть готов, к тому, что эта борьба в твоей душе, в твоем сознании, в твоем сердце продолжится и будет постепенно нарастать.

– Борьба с чем? – не понял Иван.

– С Дьяволом, – просто ответил Алипа и, видя удивление трудника, добавил, – А ты думал, что все это сказки? Ты ступаешь на опасный путь, путь воина христова, а врагов десятки и сотни тысяч – бесов, которым будет приказано ежесекундно искушать, пытаясь сокрушить тебя и таких, как ты.

Так что подумай, действительно ли ты хочешь такой судьбы? Только представь: перед тобой будет целое море бесов, а позади весь этот несчастный мир, и, как в песне поется, нельзя ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть.

Алипа немного помолчал, а затем с улыбкой подмигнул и добавил:

– Особенно, учитывая твое боевое прошлое.

Иван был поражен.

Никому в монастыре он не рассказывал о своей судьбе, боясь того, что его сразу выгонят. Никаких наколок на видимых частях тела у него не было, да и за поведением своим он следил. Ему казалось, что ни жестом, ни словом – ничем он не выдал своего воровского нутра.

Старец же говорил с ним так, будто знал о нем все.

– А за душу убиенного тобой молиться тебе всю жизнь придется, – продолжил старец серьезным голосом, – а то, что иноверец он, так это ничего. Господь всех любит и всех привечает.

Иван был ошеломлен. Побледнев, он молча попросил благословения и вышел из кельи Алипы.

Через год жизни в монастыре, избавившись даже от мыслей о том, чтобы выпить или закурить, Иван решил открыться настоятелю. Конечно, он страшился, что тот выгонит из обители, но сердце подсказывало, что дальше молчать нельзя. Он все честно рассказал и просил о том, чтобы когда-нибудь в будущем ему позволили стать монахом.