Дверь

Постепенно количество перешло в качество. Его манера держаться, шутки, смех – все стало более естественным. Виктор даже стал ловить на себе взгляды сокурсниц, чего раньше с ним никогда не было. Он понял, что находиться на правильном пути.

«Гадкий утенок становится лебедем!» – повторял он все чаще.

Постепенно Виктор обзавелся большим количеством друзей, не только в меде, но и в располагавшихся неподалеку политехе и автодорожном институте. Он был вхож в несколько абсолютно разных компаний, и в каждой его принимали за своего, в каждой он находил что-то интересное для себя.

Ему нравилось общаться с разными людьми, он, словно губка, впитывал те качества и навыки, которых ему не доставало. Даже в одну не самую хорошую компанию вписался. Причем, чтобы занять в ней свое место, ему приходилось частенько драться, что в свою очередь вылилось в увлечение армейским рукопашным боем.

В меде круг его общения был более интеллектуальным и для того, чтобы соответствовать уровню, помимо учебы приходилось много читать, потому что именно книги и, пожалуй, шахматы сближали его с одногруппниками.

В общежитии несколько человек проявляли интерес к эзотерике. Виктор и с ними очень быстро нашел общий язык

Кифа

Свеча давно погасла, и в келье стало темно. Огонек лампады, мерно подрагивая, освещал лики икон, чуть рассеивая мрак. Схимонах Кифа стоял на коленях и молился, посматривая то на дрожащее пламя, то на образы Христа и Богородицы, тускло освещенные этим слабым огоньком и от этого казавшиеся еще более реальными, почти живыми.

Он молился, раз за разом повторяя одни и те же имена…

Тело его было сейчас здесь, в келье, но мыслями он был далеко. Такое часто с ним бывало. Молясь он вдруг чувствовал, как начинало петь сердце. Он испытывал огромный прилив любви. Он будто парил над монастырем, и любовь щедрыми потоками проливалась на монастырь и братию, на мирян, живущих в деревне неподалеку от монастыря, даже на их скот. Он любил каждую живую душу в этот момент, и с каждым желал поделиться той благодатью, которая заполняла его сердце.

Он мысленно обнимал лес, реку, поля и летел дальше, дальше во все стороны, испытывая щемящее, безразмерное, вселенское чувство любви к родной стране и всему мирозданию.

Так он молился по несколько часов, почти каждую ночь, словно по спирали поднимаясь все выше и выше, усиливая поток любви, исходящий из сердца. Он молился и благодать, царящая в его душе, щедро заполняла все вокруг.