Последний консул

Пора уже было признаться хотя бы самой себе, что отец прав – она была игрушкой, развлечением и только. Вопрос отца застал Кири врасплох – хочет ли она увидеть Алексея сейчас, на корте, проводящим время с другой? Боязнь страшного разочарования её пугала и она медлила с ответом, но отец, как всегда спокойно предложил: «Мы ведь можем просто проехать мимо, не заезжая и не останавливаясь, но ты сможешь всё увидеть издалека и, если Дабазова нет на корте, я сам поеду к нему и привезу его к нам.

14

Всё, что предсказал отец, открылось Кири, как только они въехали на главную аллею клуба и ещё издали увидели теннисные площадки. Да, Дабазов был там и, как обычно, играл в теннис! Значит, его ухаживания были просто изощрённой игрой – от скуки, только, чтобы овладеть ею! Ей стало жалко себя… Оскорбленная, раненная душа кричала, рвалась наружу, и Кири горестно разрыдалась…

Ваттхана даже пожалел на миг о своем коварном замысле, но Кири – также внезапно, как заплакала, – овладела собой, и, забившись в угол коляски, потом всю оставшуюся дорогу молчала.

Когда они вошли в дом, её нежное лицо не то, чтобы изменилось – оно затвердело, застыло, как непроницаемая и ничего не выражающая маска, и, только в помертвевших глазах, стояли потрясение и боль. Такой генерал Ваттхана никогда прежде не видел свою дочь.

– Отец, я хочу немедленно, навсегда вернуться домой, в Париж, прямо сейчас…

– Но… это невозможно, Кири, нужно узнать, если пароход в Европу и… потом, мы завтра должны быть в Королевском клубе на скачках…

– Отсюда я теперь уеду только домой! И еще, скажи Кому, что мы уезжаем и чтобы он собирался.

– Да, да, конечно… – испуганно сказал генерал.

– А сейчас, извини, я бы хотела побыть одна. И пожалуйста, отец, не беспокойте меня сегодня – я устала и хочу спать.

Никогда прежде Кири не говорила с ним так, и генерал понял, что она действительно плоть от плоти его дочь – волевое, сильное создание, только в нежной и прекрасной оболочке.