Последний консул

Хотя статус не позволял ему жить вместе с матерью Кири, он купил им большую квартиру в Сен-Жермен де Пре и часто навещал, полностью обеспечивал и занимался воспитанием и образованием Кири. Она знала и любила отца с детства, а, когда в 1899 году, он закончил службу и вернулся в Бангкок, – стал ей писать.

Маленький таец Ком служил её отцу ещё в Париже, но, когда родилась Кири, – переехал к ним в дом и стал её няней, слугой и учителем. После отъезда отца, Ком продолжал жить в Париже и, благодаря ему, Кири хорошо говорила на тайском языке и знала их обычаи.

И вот, когда ей исполнилось 18 лет, отец пригласил её приехать на его родину и теперь – она здесь! К сожалению, она не могла жить в его доме. Пока что… Но отец снял ей самые лучшие апартаменты в «Ориентал» и недавно познакомил с братьями, а на следующей неделе, на новогоднем приеме во дворце, она будет официально представлена ко двору.

7

В начале декабря, когда нога её совсем зажила, Кири сказала Алексею, что отец разрешил ей опять сесть на лошадь.

В Бангкоке наступило самое приятное время года и жара, особенно к вечеру, уже не была столь изнуряющей. Когда Дабазов ещё только подходил к клубным конюшням, то издали увидел Кири, одетую для поездки верхом – в бриджах и сапожках, она стояла рядом с осёдланной лошадью.

Алексей вывел своего, уже взнузданного коня, и помчался вслед.

Желание обладать ею никогда еще не было в нем так остро, так неотступно, как в этот миг. Он уже почти догнал её, и к счастью – эта бешеная скачка возвратила ему привычное самообладание…

– Кири, подождите меня, пожалуйста! – крикнул он.

Она повернула свою лошадь и еле удержала на месте, когда та заплясала от нетерпения. Совладав с лошадью, Кири кивнула ему, и вместе они молча сделали пару кругов галлопом по ипподрому.

– Как жаль, что здесь нет такого леса, как в Булони! – заметила она, но Алексей вспомнил, что к юго-востоку, сразу за дорогой Ратчадамри, начинались поля Саладаенг и предложил отправиться туда.

Это были ещё не освоенные королевские земли: рисовые поля, дикие пустоши, пересеченные сетью каналов, среди которых росли сады и, изредка, попадались деревянные домики.