Я оставлю тебе себя

Мне опять снился один и тот же сон, где я бегу по плоским крышам домов большого города, легко перепрыгивая с одной на другую. Теплый ветер обдувает мое разгоряченное от длительной физической нагрузки тело, и я ощущаю приятную тяжесть в каждой мышце. С волос давно спала резинка и они развеваются рыжим всполохом при каждом моем прыжке. Вдали виднеется розовая полоска рассветного неба над горизонтом, и я стремлюсь к ней всем своим существом. Взобравшись на самое высокое здание, я разбегаюсь, набирая максимально возможную для меня скорость и когда крыша заканчивается я, отталкиваясь взлетаю и парю.

Потянувшись всем телом, я быстренько вынырнула из-под одеяла и выглянула в окно. Солнце сегодня приветливо улыбалось, а на небе не было ни облачка, это означало то, что лето входит в свои права и одеваться, как капуста скоро будет уже не нужно.

После рождения Матвея мама часто вставала ночью, чтоб его покормить и плохо высыпалась, вследствие того приготовление утреннего завтрака для остального семейства легло на мои плечи. Раннего подъема я не боялась, да и готовить тоже нужно было учиться, ведь я собиралась уезжать во взрослую жизнь, так что за последний год каши на завтрак я научилась варить отменно, и даже манная у меня получалась без комочков, чем можно было гордиться.

Андрей

– Да, Кавасаки Ниндзя, вы правильно поняли, – с нажимом в голосе оповестил я оппонента, – он мне нужен через неделю, у меня гонка, – и после паузы добавил, – очень жду.

Я сидел, потирая виски после утренней встряски на фондовой бирже. Сегодня голубые фишки заметно упали в цене, что абсолютно меня не обрадовало. Жутко хотелось кофе, а секретарша, как назло, взяла отпуск без сохранения заработной платы.

Превозмогая резкую боль в висках, я все же встал и пошел разбираться с кофейным аппаратом в надежде на то, что этот престарелый монстр сегодня будет добр и выдаст порцию обычного американо.

– Доброе утро, Андрей Владимирович, – заискивающе поприветствовала меня проходящая мимо Светлана, которая являлась руководителем юридического отдела.

Я кивнул потому, что говорить желания не имелось, слова отдавались эхом и причиняли моей черепной коробке приличный дискомфорт.