Приют отверженных

Нарисовав карту, под угрозой окажутся друзья из обоих лагерей, в том числе и мы.

– Я понял, – закивал Антонов. – Никто и ничего не рисует, все можно запомнить, пройдя по маршруту пару раз. Только наши враги могут поймают одного такого с хорошей памятью, он расколется под пытками и все расскажет. И карты не надо так найдут и всех убьют.

– Ты прав отчасти, – согласился Филин. – Боятся нужно реальных страхов, а не надуманных. А реалии таковы, что непонятно куда идти, наверное, и в правду свернули не туда.

В лесной темноте Филину было сложно разглядеть округу и понять где они с напарником находятся. В поисках домика могли помочь ориентиры, оставшиеся в памяти после единственного перехода через лес. Довольно примечательные детали леса, отлично врезавшиеся в память. Три огромных камня, разных размеров, словно нарочно составленных друг за другом по высоте. Широкий дуб, раскидавший по округе выступающие из земли корни. Два тонких дерева сросшихся и сплетающихся вместе и ель с повязанной вокруг столба синей тряпкой.

Глаза Филина давно привыкли к темноте, и пристально вглядывались, пытаясь различить знакомые очертания. Не хотелось думать о плохом, но тяжелые накатывающие мысли неприятно буравили мозг. Не найдя хижину, им придется ночевать на открытой земле без стен, и это мысль сильно пугало.

В случаи нападения от Антонова проку было мало. Хороший, верный и преданный делу человек, по-детски приветливый, открытый, позитивно смотрящий на мир, как солдат и защитник был плох, слабый, жалкий, пугливый, с вечно трясущимися от холода руками.

– «Возможно одному было бы проще», – подумал про себя Филин, шагая позади и с унынием рассматривал взъерошенный русый клок на макушке напарника, его скрюченную спину в синем стеганном ватнике и болтающиеся на тонких ногах кирзовые сапоги. Антонов должен был остаться в лагере, а своим напарником стоило бы взять другого, но так вышло, что остальные парни пострадали от несчастного сличая, получив серьезные травмы и переломы.

Крепкий, сильный, обученный выживать и убивать Филин, в корне отличался от своего напарника. Еще до службы в армии заболел пристрастием к скалолазанию, бодибилдингу и самбо. Служил срочником в разведке, и в нескольких элитных частях по контракту, воюя в горячих точках и забирая жизни людей, когда еще не стукнуло и двадцати пяти. Но получив несколько ранений, оставил службу. Работал вышибалой в клубах, охранником в магазинах, инкассатором в банках.