Навсегда моя

– Повезло, что это не твой парень, а то были бы проблемы, зазнавшийся осел, – он смотрит так зло на меня, то и гляди взорвется от злости. Я вижу, как на его шее проступают вены.

– Да ты ахренела? – продолжает уже кричать Тео, а мне так нравится, что он психует.

– Нет придурок, это ты ахренел! Место того, чтобы извиниться, ты ещё думаешь будешь хамить? Если тебе люди и позволяют так общаться с собой, то со мной это явно не пройдёт, – это просто наглость с его стороны. Никто не имеет права так разговаривать со мной.

– Мне что стоило сделать? Извиниться? Да никогда на свете, особенно перед такой выскочкой, как ты, – если бы он только знал с кем связался, ещё он даже не догадывается, с какой злобной стервой будет жить Мелисса. Надо его дожать, чтоб он к нам в комнату и близко не подходил.

– Думаю надо научить тебя этому простому слову прости, ты ещё на коленях будешь просить прощения, это такое простое слово, – после этих слов Тео вплотную подошёл ко мне, и мы оказались лицом к друг другу.

Он так взбесил меня, но сейчас я чувствую что-то другое, пульс учащается…

Я как будто в трансе, смотрю, как шевелятся его губы, и изгибаются брови, во рту все пересыхает. Глаза! Его глаза голубые, как небо, пусть сейчас они злые, но что-то в них есть такого. Взгляд у него ясный, прямой и пронзительный. Не зря говорят, что глаза зеркало души, и за всей этой злобой мелькает что-то нежное, когда он смотрит на меня.

– Да ты просто самоуверенная, – он смотрит на меня этим взглядом и прожигает насквозь, почему я не могу оторваться от его глаз?

Медленно снимаю очки и бросаю их на кровать и снова наши глаза встречаются, теперь он видит и мои. Тео застывает как статуя, его холодные глаза наполняются чем-то живым. В них точно что-то есть, где-то глубоко, и я хочу вытащить наружу, все что скрыто от посторонних глаз.

– Короче, ты мог бы просто рот закрыть и свалить на хрен от сюда, – настаиваю я на своём, не хочу, чтобы он думал, что я какая-то слабачка, которую можно оскорблять, а она будет молчать.

– Ладно стервы бывают красивые, хоть куда не шло, ну ты ещё и страшная, наверное, не трахает никто, обиженная жизнью девчонка, – раздраженно сказал он.