Шелби

Зайчик потрогал подбородок, коснулся щеки, разогнался хулиганом по нежной коже до самого носа, и… ничего. Спит. Зайчик разогрел маленькое плечо, исколол иголками ключицу и шею, вернулся к сопящему носику, и тело девушки ответило. Одна рука вытянулась стрелой за голову, колени сомкнулись, зажали вторую руку цветным утренним сном, а губы сложились в откровенный стон. Зайчик покраснел от нескромного удовольствия, перебежал на одеяло, дал успокоиться своей жертве. Когда колени ослабили хватку, когда губы сонно забормотали, вернулся к игре, двинулся по горячему маршруту, но закончить свои шалости не успел – круглый пластиковый монстр на тумбочке, перевязанный скотчем в два слоя, оглушил, парализовал противным дребезгом.

Едва живой, зайчик доковылял до подоконника и исчез бледным инвалидом за окном. Впрочем, вовремя: босые ноги девушки встали на тапочки у кровати, утопили ярко-красный педикюр в меховой опушке. Указательный пальчик миролюбиво нажал на кнопку, выключил будильник. Пряди волос так и не открыли толком лица, а ноги уже несли тело в душ, оставив тапочки грустить у кровати.

Будильник дождался, пока девушка скроется в душевой, и выдал порцию особенно яростного треска в память о пяти своих братьях и сёстрах, которые лежали в ряд у стены с разбитыми стёклами, в кусках грязного скотча, с неживыми стрелками. Его родственники погибли от руки своей хозяйки, которая обычно крута по утрам с механизмами. Среди будильников она известна как Марья-разрушительница или Мария-смерть-часам. Впрочем, по паспорту она просто Маша.

Бестужева Мария Николаевна.

***

Маша принимала душ, экономно лила воду, не дала металлическим кольцам на шторке привычно вжикнуть. Ножки вернули её в комнату (опять мимо тапочек, прямо к напольному зеркалу в деревянной раме), лицо получило быстрый макияж, волосы – «парижский» беспорядок, бёдра подвигались в танце, помогли облегающему, скорее вечернему платью сесть по фигуре. Тёмно-синяя федора прилажена на затылок, многоцветный шёлковый шарф сделал оборот вокруг шеи, взял секунду на размышление и сделал второй оборот.

Рука подобрала с пола оранжевый рюкзак, ножки в третий раз проигнорировали тапочки, вышли на узкую мансардную лестницу. Дом ответил тишиной на молчаливый вопрос, и Маша на цыпочках пошла вниз.

На площадке между этажами Маша погладила по носу спящего пса. На втором этаже перешла на абсолютно бесшумный шаг, приложила ухо к каждой из двух дверей по очереди, убедилась, что её соседи спят, спустилась на первый этаж.