Под знаком Льва

Я не думала, что он согласится пойти за мной, после того как пренебрежительно повел себя во время разговора в библиотеке.

Я задумчиво рассматриваю его лицо, пытаясь понять, что происходит. Всего двадцать четыре часа назад мы целовались, а сегодня он смотрит на меня как на чужую. Чем дольше мы молча смотрим друг на друга, тем яснее я осознаю, что с Лео что-то не так. Я не замечала этого раньше, но теперь, когда мы одни, отчетливо это чувствую. Когда он рядом, я очень хорошо считываю его эмоции, иногда даже, кажется, проживаю, как свои собственные.

– Спасибо, что прислал снимки из Флоренции, – непринужденно начинаю я, когда молчание затягивается.

Лео моргает, и мне кажется, будто я наблюдаю за ожившей статуей – настолько неподвижно он стоит.

– Хм… на моем телефоне заканчивалась память, и мне показалось, что тебе захочется увидеть эти фотографии, прежде чем я их удалю.

Я молча смотрю на него. Он что, удалил эти фотографии? Просто так, как раздражающую рекламу, которая жрет память на телефоне? Лео делает несколько шагов в мою сторону, а я все продолжаю смотреть на него с непониманием. Очевидно, вчера он не лежал в постели, положив телефон рядом с подушкой, чтобы в темноте рассмотреть наше селфи, пока у него от усталости не заслезятся глаза.

– Виктор – полный идиот, – невозмутимо произносит Лео. Я настолько не ожидаю такой резкой смены темы, что мне нужно мгновение, чтобы понять, о чем идет речь. – Ты не нравишься ему, потому что профессор Киппинг возлагает на тебя большие надежды. Честно говоря, Розали, он просто ревнует и использует любую возможность тебе насолить.

Я скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

– Но обвинять меня в исчезновении Рубиновой Табулы уже, по-моему, чересчур, разве нет? Вся эта болтовня о натальной карте и пророчествах – жуть! Вы ведь не верите в это на самом деле, да?

Лео, едва успевший немного оттаять, снова замыкается.

– Ты даже не представляешь, – резко отвечает он.

Да что на него нашло? Его поведение сводит меня с ума.

– Что с тобой, черт возьми, не так?! – взрываюсь я, не в силах больше скрывать свое раздражение. Он поднимает брови в своей типичной высокомерной манере.