Нолдамак

И горите Вы, Геннадий Петрович, синим пламенем».

– Я смотрю, ты любишь бегать по утрам!

Марк неторопливо шёл по коридору.

– Что ты тут делаешь? – настроение уже было испорчено. Любезничать с Марком я не собиралась.

– Замечу: в университет приходят учиться, – я услышала насмешку в его голосе.

– Вот именно, учиться. Ты-то что здесь потерял? Решил проверить себя в списках на отчисление? – съязвила я.

– В начале года их не вывешивают, – Марк издевался надо мной. От этого меня ещё больше пробирала злость.

– Шёл бы ты отсюда подальше, – я хотела избавиться от его общества.

Марк не унимался: придумывал, как мне насолить. Оглядел меня сверху вниз и, наконец, изрек:

– Неважно выглядишь.

– Спасибо тебе и Вике. После вашего фееричного появления я не заснула. Вику рвало, – уголь выходил из неё, не успев добраться до желудка. Поэтому мне пришлось таскать воду – единственное, что принимал её организм. А ещё из мыслей не выходило странное поведение Марка. – Как она себя вела? – резко спросила я.

– Ты имеешь ввиду, приставала она ко мне или нет? – ну вот, снова эта дразнящая манера. Неужели нельзя сказать прямо.

– Не приставала.

Марк, как и вчера, подошёл ко мне вплотную. Заглянул мне в лицо. Я почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Голубые глаза загипнотизировали меня.

– А ты? – спросила я неожиданно для себя. Зачем мне это знать? Какое мне дело.

– Она не в моем вкусе, – он не отводил своего магического взгляда, и в своей манере добавил, – так же как и ты.

Я почувствовала укол обиды.

– В таком случае, что произошло вчера? Зачем ты меня обнял? – не выдержала я.

– Ты сама дала повод. Маячила передо мной в своей супер короткой пижаме.

– Ты рассчитывал на поцелуй? – я чуть не задохнулась от гнева. Его наглости не было предела.

– Для пьяного ты ничего так.

Я готова поклясться, что он был трезв. Но он обманывал, чтобы сделать больнее.

– Хорошо, что я протрезвел.

– Надеюсь, ненадолго, – пусть идёт в длинный запой, чтобы я не видела его наглую физиономию в универе.

Гнев мой ослаб, когда я зашла в комнату. Вика лежала на кровати и стонала. На размытом тушью лице читалась боль:

– Я умираю.

– От похмелья ещё никто не умирал. Ты вчера перепила.

– Не напоминай. И без твоих замечаний тошно.

Возле тумбочки валялись таблетки.

– Моя голова скоро треснет.