Дорога на Аннапурну

Ни слова упрека! Это божественное провидение.

– Выходит, что Бог меня не любит?.. – спросил Лёня, чуть не плача.

– Что ты такое говоришь??? – я отвечаю. – Как можно тебя не любить?!!

В пустынные лабиринты с наглухо замурованным от нас летным полем входит наш турагент. Он медленно идет к нам и уже на почтительном расстоянии начинает разводить руки в стороны.

В полутьме я вижу только разведенные кисти рук и еще раз понимаю, какой это гениальный красноречивый жест.

– Самолет взлетел, – произносит он совершенно излишнюю фразу.

В тот миг у Лёни родились эти поэтические строки, посвященные нашему спутнику и товарищу – тряпичному Никодиму:

Какой бы ни был маленький человечек

все равно не пройдет таможню

паспорта нет у него и никогда не было

напрасно он ищет его в своем рюкзачке

кроме сухих травинок и тряпочных крыльев

нет там ничего – но

офицер отпустит его когда

человечек напишет для него Дао дэ цзин

Мы выходим на улицу, снова берем такси. Турагент едет с нами; конечно, он огорчен, но учтите, он говорит, все всегда происходит так, как и должно быть.

– Где вы это прочитали? – я угрюмо спрашиваю.

– У Саи Бабы, – он смеется. – Ведь мы на Индийский полуостров отправляем не только «челноков», туристов, но и паломников. Иной раз на одном рейсе летят буддисты, индуисты, кришнаиты, бабаджисты, последователи Саи Бабы… Так что мы тоже в курсе восточной философии.

Дальше он говорит:

– Билеты ваши пропали. Групповые билеты не обмениваются и не принимают обратно.

– Ну, передайте ему тогда, – говорит Лёня, – вот эти лекарства.

(Шабуров Саша в своих путевых заметках потом написал: «Такая масштабная цель, как поездка в Гималаи, не каждому по плечу. Присоединившийся было к уральцам Лёня Тишков заявил:

– Экспедиции нужен врач!!! Я буду вашим доктором! Дайте мне сто долларов на медикаменты!.

– Не огорчайтесь, – сказал наш мудрый турагент, вышел из машины и растаял в ночи. А мы поехали дальше.

– Как съездили? Откуда возвращаетесь? – с любопытством стал спрашивать водитель.

Все окна темные. Только у нас горело окно.

– Я думал, вы все-таки успели, – сказал Серёня. – Самолет держали до часа двадцати пяти.