Ничья игра

Этери предстояло объявить ему о предстоящей расправе с носом и посоветоваться, как оградить от волнений бабушку. Независимость женщин кавказского воспитания в принятии ответственных решений оставалась весьма относительной, предугадать реакцию брата было несложно.

– Ты сошла с ума! – кричал он в телефон. – Я сейчас же приеду.

Разговор был долгим и непростым. Этери, устававшая обычно от громких объяснений с бабушкой по причине снижения слуха у старушки, сейчас была рада тому, что она не слышит препирательств внуков.

– Чем тебя не устраивает твой нос? – громко шипел Зураб. – Всю жизнь молчала, и вот – нате…

Нос Этери испуганно сжался, почуяв возможные осложнения.

– Молчала, потому что не было денег на операцию. Ты же сам видишь, как он меня портит! И вообще, тебе не приходило в голову, что из-за него у меня не складывается личная жизнь?

– Хм, – презрительно скривился Зураб. – Мой нос точь-в-точь как у тебя, а на личную жизнь я как-то не жалуюсь.

– Что дозволено Юпитеру, не дозволено Венере, – парировала Этери, и ее нос поддержал хозяйку, несколько покраснев от возмущения.

Зураб задумался.

– Ты не сделаешь этого! – недобро глядя прямо на злополучный нос, сказал он. – Я тебе не разрешаю.

Этери, подстрекаемая носом, была непреклонна.

– Нет, сделаю. Уже записалась на операцию – послезавтра ложусь. Тебя ставлю в известность и только.

– А я скажу бабушке! – Зураб решился на запрещенный прием.

– Тогда считай, что у тебя нет сестры! – Этери встала, давая понять, что разговор

окончен.

Вековое послушание давало сбой, и Этери пришлось прикладывать немалое усилие, чтобы не показать своего смятения.

Зураб был вынужден пойти на попятную.

– Ладно, – неохотно процедил он, – вижу, с тобой бесполезно спорить. Только бабушку не волнуй, придумай что-нибудь. Но помни: моего согласия ты не получила.

Бунтарка пожала плечами, дерзко показывая сопротивление мужскому диктату.

Этери взяла на работе двухнедельный отпуск и в назначенный день, еле перебирая ватными от страха ногами, входила в клинику пластической хирургии.

Она готова была сдаться и повернуть назад, забыть навеки о внешнем виде своего носа и пользоваться им только по природной необходимости. Но не тут-то было – нос буквально взял над ней верх, любопытно вертел по сторонам и радостно предвкушал перемены.