Параллели вселенных: Хранители

Он изучающе посмотрел на свои руки, перевел взгляд на наковальню, потом снова на руки и торжественно произнес:

– Я кузнец! – просиял он в широкой улыбке, да так ярко, что его лицо светилось, ослепительнее стали мечей.

– Я тоже кузнец? – повернулся к ним лицом озадаченный Гарнер, которому так и не удавалось вспомнить ни своего имени, ни того, кем он является.

– Вот глупый, – сказала Хильди, но сразу осеклась, зная, кто перед ней стоит, – ой, извините, Вы – старейшина, Сир, – теперь мило произнесла она, – вас зовут Гарнер, еще раз напомнила ему Хильди.

«Старейшина, Гарнер… кузнецы, мастерская»… – произносил он про себя слова, не несущие для него никакого смысла. – Я ничего не помню! – наконец, признался он громко, поворачиваясь спиной к этим двум детям, – ни-че-го! – отчеканил он еще громче, так, что его басовый голос, столкнувшись с мечами, отразился от них.

Мечи нервно и боязливо задрожали.

– Он меня пугает, – сказала Хильди, спрятавшись за спину брата.

На ее глаза быстро набежали слезы, которые были готовы вот-вот хлынуть волной из ее больших зеленых глаз.

Гарнер, отвернувшись, закрыл глаза и опустил голову вниз. Он взялся за лоб рукой, нервно потер его мозолистыми и грубыми пальцами, открыл глаза, убрал руку со лба, поднял голову, посмотрел на мечи, вздохнул и повернулся лицом к напуганным его поведением детям.

Он увидел девочку, которая с опаской выглядывала из-за спины брата. Ее глаза, готовые разразиться потоками слез. Он почувствовал, укоризненный укол совести, прямо слева, там, где должно было быть его сердце.

– Прости меня, – прошептал он, закрыв глаза и виновато опуская голову, – я не хотел тебя напугать, – шептал он в воцарившейся тишине, в которой не было слышно даже дуновения ветра.

Хильди, увидев, как мучиться от боли и вины этот большой человек, так сильно напоминающей ей отца, вышла из-за спины брата, отпустив его рукав, и тихо подошла к Гарнеру. Она присела перед ним, и чуть склонив голову, заглянула ему в лицо. Глаза его были все так же закрыты.

– Это ничего страшного, мы же все исправим, – тихим голоском произнесла она, доверительно положив свою маленькую ладошку поверх его огромной руки.