Тени под моими глазами

Закрыв дверь, хозяйка направилась к большому столу, что стоял ближе к центру комнаты. На нем выделялась ваза с прошлогодними подсолнухами. Они выглядели очень необычно. Лена услышала приятную тихую музыку, которая доносилась из радиоприёмника, спрятавшегося за цветами.

– Нам надо придумать, как Вы будете меня называть, – произнесла Евлалия, наливая воду в чайник. – Мне несколько странно слышать мое имя от других людей, поэтому я попрошу придумать что-нибудь на Ваше усмотрение.

Лена спросила:

– Как Вас называют родные?

– По-разному, – девушка подняла глаза в потолок, вспоминая.

 – Кто-то Лали, кто-то Лалой либо Лией, иногда бывает, что знакомые назовут Лизой или Лализой.

Волонтер задумалась на секунду.

– Хм, а что если я буду называть Вас Лалалисой? – Лена смотрела девушке в глаза.

Теперь, без солнца, они были светло-серого цвета, почти прозрачные.

Евлалия немного подумала, а потом сказала:

– Так меня ещё не называли. Очень непривычно, но мне нравится!

Девушка светилась от радости.

«Значит, я на верном пути», – сказала себе Лена.

– Только давайте договоримся, – вдруг серьезно проговорила её новая подопечная. – Мы будем относиться друг к другу уважительно, и всегда обращаться на «Вы». Мне так нравится.

Лена кивнула в знак согласия.

***

Следующие почти десять месяцев девушки проводили за разговорами, как и было изначально установлено, по два либо три часа несколько раз в неделю. Им удалось балансировать на грани между почти дружбой и неофициальной беседой плохо знакомых людей.

Евлалии нравилось, что она может с кем-то поделиться своими воспоминаниями о приключениях из путешествий, которые теперь были под запретом для неё, как и любые другие поездки.

Она могла оставаться в своем доме, куда к ней приезжали родные и самые близкие друзья, а также врач, один раз в неделю посещавший её дом. Этот человек, как и вся медицина, уже не могли излечить девушки от болезни, но он выполнял свой долг и наблюдал за состоянием больной.

Елена понимала, что привязываться к своим подопечным не стоит, тем более к Лалалисе, которой давали в лучшем случае пару лет жизни.

Но она не могла ничего с собой поделать, и глубоко в душе понимала, что полюбила её, как сестру, как сильного, уверенного в себе человека, у которого есть много стремлений и целей, но оставалось так мало времени. Волонтер уважала эту девушку за взгляд на жизнь в целом и на различные вопросы в частности. Ей было интересно проводить вечера таким образом.