Лик полуночи

 – Скажите мне, регулятор, если бы ваша внучка умерла, где бы вы находились вечером в день ее смерти? На светском рауте? – Он потянулся к стеклу.

– Месье, отойдите, пожалуйста, – она предупреждающе положила руку на рукоять своей сабли, одновременно втянув в рот капсулу реверберации. – У меня может возникнуть проблема, – пробормотала она.

– Принято, – три раза прозвучало ей в ухо.

Месье Айендар-младший (теперь она была в этом уверена) не коснулся витрины, но повернулся к ней.

– Где бы вы были? – продолжал вопрошать он.

Сердце Кроны сжалось, но по должности ей не полагалось ни вести допрос, ни (упаси Пятеро) судить о семье Главного магистрата.

– Месье…

С подавленным всхлипом он отскочил назад, к другой колонне.

– Больше всего он любит маски. Я точно это знаю. Вот эта с рыбой… что в ней такого опасного?

Она заметила, как впереди к ним приближается Трей, а с другой стороны экспозиции медленно направляется Саша, лавируя между пальмами в кадках и гостями.

– Эта маска принадлежала лорду Биррону. Он был весьма искусен в очистке опиатов, – примирительно произнесла она, взяв Айендара за локоть. – Пожалуйста, месье. Пойдемте со мной. Вон туда – там вы сможете присесть.

Он сбросил ее руку.

– Нет уж. Раз эти побрякушки значат для него больше, чем моя дочь, значит я буду разглядывать их, пока не надоест.

Ей хотелось, чтобы коллеги двигались побыстрее, но пока она обнажила саблю.

– Вы же знаете, по закону я могу удалить вас.

– Так удали меня! – крикнул он.

В их сторону быстро повернулось несколько лиц: одни смотрели с недовольством, другие – с интересом.

– Хотите устроить сцену?

– Сцену? – усмехнулся он, изображая возмущение. – Меня возмущает даже мысль о том, что я каким-либо образом могу возжелать испортить идеальный вечер магистрата.

– Чем мы можем помочь? – спросил Трей, когда они с Сашей подошли с противоположных сторон экспозиции.

В отличие от оборок, камзолов с высокими воротниками и низкими вырезами и плавных линий одежды присутствующих форма регуляторов была простой, но внушительной. Все трое были похожи на черные шахматные фигуры, вырезанные простым ремесленником.