Лик полуночи

Крона, которая так и была в маске Леру под шлемом, заметила краткую вспышку неприязни на лице мужчины. Ему не понравилось их вторжение – будто они оторвали его от какого-то занятия, но она не знала, от какого.

– Для начала нам нужно поговорить со всеми, кто присутствовал на юбилее. В частности, с сыном Главного магистрата. Его зовут Фибран, да? – сказала она.

Он слегка поджал губы и лишь потом ответил:

– Еще не все встали. А внучка магистрата…

– Умерла, мы знаем, – сочувственно ответила она.

Раздражение.

– Нет, еще одна внучка, она все еще очень больна, но целитель говорит, что она выздоровеет. Мать девочки не оставит ее одну.

– А отец девочки? – спросил Трей.

– Магистрат просил, чтобы его пока не беспокоили. Он в библиотеке. У него небольшой жар, – он сильно нахмурился, явно не желая лгать.

– Нам все равно нужно его увидеть.

– Конечно, – сказал он, радуясь, что может переложить ответственность за вторжение на регуляторов.

Противостоять работодателю легче, чем государству.

Он провел их в гостиную со множеством полок с книгами и мягкими плюшевыми диванами. В воздухе витал сухой запах гвоздики и лаванды и чувствовались нотки пепла. Кто-то недавно жег в комнате ладан – возможно, чтобы скрыть другой запах. Такое сочетание она замечала и раньше – в похоронных бюро.

Ни Трей, ни Крона не сели. Они стояли в полной готовности начать допрос первого опрашиваемого, как только тот переступит порог.

– Магистрат скоро подойдет, – сказал камердинер, прежде чем повернуться и уйти, и чуть не врезался головой во взволнованную девушку с длинными распущенными каштановыми кудрями и изможденным уставшим лицом.

Она быстро взяла себя в руки, присела в небольшом реверансе перед камердинером, а потом протиснулась мимо, избегая контакта с ним любой ценой. Со своей стороны, пожилой мужчина вовсе не сожалел об этой встрече.

– Осторожно, Занозка.

На лице у женщины мелькнуло недовольство, но она все равно невольно улыбнулась.

Покачав головой, камердинер закрыл за собой дверь, громко хлопнув.

– Простите, – сказала женщина, обращаясь к ним и сделав еще один быстрый реверанс. – Я просто заберу свои вещи и больше не побеспокою вас.

Она говорила слишком четко, будто стесняясь своего деревенского акцента.