Ты плакала в вечерней тишине, или Меркнут знаки Зодиака

Но пока скот готовился к изнасилованию, рука Прокофьевой, резко отъехавшей к спинке дивана, нащупала на полу оставшуюся со вчерашнего дня пустую бутылку из-под текилы, которую она поленилась отнести на кухню, чтобы выбросить в мусорку.

Настя схватила бутылку за горлышко, и как раз в тот момент, когда амбал придвинулся ближе, чтобы навалиться на нее всем грузом своего тела, разбила ее о батарею и сунула оставшуюся в руках острозубую «розетку» насильнику в область паха. Ночную тишину разорвал пронзительный истошный вопль.

– Вот и развлеклись, – констатировала Прокофьева, вскочив на ноги. – Танцуй и пой, что я с тобой.

Громила с изувеченным половым органом попытался вытащить из-за пазухи пистолет, чтобы выстрелить в нее. Но Настя на сотые доли секунды опередила его. Подхватив стул, она сильным ударом выбила из рук преступника оружие.

Пытаясь подняться, не состоявшийся насильник зацепил лежавший на столе фотоаппарат, и тот свалился на пол.

Настя уже стояла у дверей комнаты с пистолетом в руке.

– Тронься с места, и я выстрелю.

– Ах ты, курва, – раненый амбал уже стоял на ногах со спущенными штанами, залитыми кровью какого-то синюшного цвета.

«Венозная, что ли?» – невольно заинтересовалась Прокофьева, впечатленная размером подрезанного члена.

Она не успела додумать свою мысль до конца, как выстрелила, потому что амбал таки шагнул, а ей вовсе не хотелось снова оказаться в роли жертвы. Амбал глухо ахнул и схватился рукой за живот ниже места, где располагалась печень.

– Ну и что мне с тобой теперь делать? Вызвать «скорую», что ли? – произнесла она, все еще держа пистолет наготове в вытянутых руках. – Прости, сволочь, но ты бы меня изнасиловал и убил, а мне это ни к чему.

– Тебя так и так убьют, гадюка, – прошептало обессилевшее от боли и потери крови чудовище.

На какой-то миг Насте даже стало его жалко, но тут она почувствовала, как горлу подступает ком, и сломя голову побежала на кухню.

«Хорошо, что успела добежать до раковины, – мелькнуло в голове Насти. – А то заблевала бы всю комнату. О, блин, я же только что покалечила и подстрелила человека. Надо же такому случиться. А как-то не страшно совсем».

Но страх вернулся к Прокофьевой, когда она услышала, что дверь снова открывается.

– О, Господи, сколько же вас на одну меня? – прошептала она.