Тридцать три поцелуя на десерт

– Я открою! – Вскочила на ноги Линни и, на ходу запихивая в рот очередной блинчик, резвой козочкой поскакала к двери, в которую продолжали настойчиво колотить.

Я и трёх вздохов не успела сделать, как по всему домику разлетелся внушительный мужской бас:

– Фру Мадейлин Тауни?

– Ой, – пискнула вместо ответа Линии, и я тут же поторопилась к нашей младшенькой на выручку, чувствуя, как мне в затылок дышат остальные домашние.

– Я фру Мадейлин Тауни, – выкрикнула я, выскакивая в выстывшую за ночь прихожую. – А вы, собственно…

Хотела спросить, по какому вопросу, но осеклась, увидев чёрную форму и золотые эполеты.

– Примите. – Протянул мне жёлтый пакет. – Вашу левую руку, будьте добры.

Проколол безымянный палец церемониальной иглой, кивнул, щёлкнул каблуками и, не произнеся больше ни слова, вышел на улицу.

Маменька смотрела на конверт в моих руках, как на ядовитую змею, с тревогой и опасением, а сёстры скорее с любопытством, и Линни, как обычно, не выдержала первой.

– Ну, что там? – подпрыгивая на месте от нетерпения, спросила она. – Открывай же скорее!

– Действительно, – откашлявшись, согласилось с сестрой Лейла, и зачем-то добавила:

– Императорские стряпчие такие важные, скажи? У меня от них сердце в пятках колотится.

– Скажи своему сердцу, что пока оно мне диплом об оконченных кулинарных курсах не принесёт, пусть и не думает на посторонних стряпчих засматриваться, – проворчала маменька, шлёпнув при этом сестру полотенцем по месту пониже спину.

Я вскрыла всё ещё искрившийся от магии крови пакет и несколько минут изучала единственный документ, обнаруженный мною внутри.

Это было судебное предписание, выписанное не нашим, фархесским, судом, а судом Императорским, здание которого размещалось прямо напротив дворца нашего правителя в столице.

В предписании мне вменялось в обязанность являться на все следственные мероприятия, связанные с предстоящим судом, истцом в котором выступает Салливан Туг, единственный наследник известного зодчего Клариуса Туга, а роль ответчика отводилась мне.

По версии следствия я, отпетая мошенница и аферистка, сумел так задурить голову старому, и без того совершенно выжившему из ума мастеру, что он отписал мне в наследство не только лавку, которую я у него арендовала, но и весь дом, от которого, впрочем, мне не было никакой пользы, потому как его опечатали до окончания судебного следствия. Либо до полюбовного соглашения сторон.

Полюбовного.