Подложная невеста. Я против!

И пошевеливайтесь!

Валерия покорно терпела, пока с её лица срывали скотч, массировали затёкшие запястья, переодевали под внимательным взглядом строгой дамы, причёсывали и наносили тональный крем на лицо, чтобы замаскировать следы от скотча, и румяна на щёки, чтобы выровнять тон. Подкрасили брови поярче, чтобы не так сильно бросалась в глаза неестественная краснота лица, и худо-бедно подвели глаза. Ну, ни дать ни взять – героиня из небезызвестного фильма.

“Да пофиг, – подумала Валерия, глядя на своё отражение в зеркале.

– Что я должна делать? – спокойным тоном поинтересовалась она.

– Сущие пустяки, – ответила Велена. – Всего лишь подписать несколько документов.

– И что в тех документах?

– Договор между нашими семьями.

– Договор о чём? – не успокаивалась Валерия.

– Виталина, не начинай! – разозлилась Велена. – Ты прекрасно знаешь о своём предназначении.

– Так я же не помню! – съязвила Валерия.

Велена посмотрела на девушку изучающим взглядом, какое-то время молчала, размышляя, стоит ли отвечать на этот вопрос, и всё же решилась:

– Ты должна будешь выйти замуж и остаться жить в семье оборотней до конца дней своих без права возвращения в Ковен ведьм. А вот кто станет твоим мужем, это мы узнаем через три дня, когда на тёмную Луну представим тебя старейшинам волчьего рода.

Валерия округлила глаза, она засомневалась: может ей почудилось слово «волчьего»? Хотела переспросить, но её настойчиво повлекли к выходу.

– Виталина, я тебя очень прошу, веди себя прилично, – наставляла Велена строптивую девушку, спускаясь по ступенькам. – Просто подпиши эти документы, и всё.

– Подпишу, – мрачно пообещала Валерия и чуть не ляпнула: “Мне-то всё равно, что там, в тех документах, потому что это не моё имя, не моя семья и не мои обязательства”.

Дверь перед ними открыл, как в кино, самый настоящий дворецкий. Валерия в полном изумлении остановилась на входе и неторопливо обвела взглядом каждого присутствующего в зале. Мужчины – статные, высокие, одеты в деловые костюмы – все среднего возраста, кроме двоих: одному явно за пятьдесят, а вот возраст второго она определить не смогла. На вид ему было лет двадцать-двадцать пять, но смотрел он на девушку глазами мудрого старца – пристально и с пониманием.