Поцелуй меня, любимый

 – Что именно нельзя делать? У вас запрещены поединки?

– Нет, не запрещены! Но я волнуюсь, что по своей молодости и горячности вы можете попасть в беду, а нам потом расхлёбывать последствия и объясняться с вашими многочисленными родственниками, – Мидин не стал лукавить и сказал как есть.

– Я услышал вас! – Милада встретилась с ним взглядом. – Никто не пострадает! Я вам это обещаю.

– Хорошо. – Мидин едва заметно наклонил голову, стараясь не смотреть в глаза пранадармца. – Тогда я покину вас.

– Спасибо. – Милада махнула рукой, отпуская эрганца, и снова принялась наблюдать за принцами во дворе, но как только дверь за мужчиной закрылась, взглянула на Свана. – Мне не стоило дразнить принца из Велорочья, да? – Сейчас, когда у неё появилась возможность всё хорошо обдумать и взвесить, затея с поединком стала казаться глупостью.

Но ответа не последовало. Сван приложил палец к губам, а затем повёл им по помещению, давая понять, что не стоит сейчас что-либо обсуждать. Подал знак воинам, и те разбрелись по комнате, тщательно осматривая стены и портреты. Все обратили внимание на то, как Гаруф выделил голосом название этой башни: что-то в ней точно было не так, и что именно, они собирались непременно выяснить.

Сван прошёл к столу и вытащил из подсвечника свечу, зажёг её и пошёл вдоль стен. По колебанию пламени ему удалось обнаружить два потайных прохода и три подслушивающих окна, которые находились за портретами.

Милада прошла в центр комнаты и принялась создавать полог тишины; это заклинание относилось к нейтральным и широко использовалось как на светлых землях её родины, так и в Эгране. Любой уставший путник мог применить его, чтобы отгородиться от внешнего мира и, например, хорошо выспаться или же, как в их случае, не быть подслушанным.

– Всё. Теперь мы можем свободно говорить. – Милада прошла к кровати и взобралась на неё. – Что мы имеем в результате?

– Два потайных прохода и три подслушивающих окна, – недовольно ответил Сван, исследуя со всех сторон огромный шкаф, чтобы найти устройство, которое открывало бы проход.

– Я не об этом, – грустно вздыхая, произнесла Милада.