Жить на свете стоит

Масленников сразу начал возиться с камином, растапливая его, потом поднялся наверх и включил в спальне обогреватель. Ника разбирала продукты, купленные по дороге в супермаркете. Она не очень понимала, зачем делает это – просто потому, что так делала всегда, в каждый приезд? Потому, что у них так было заведено? Артем разжигает камин, она идет в кухню… Как трамваи по рельсам – у каждого свой путь. «Так и движемся параллельно, – вдруг поняла Стахова, распаковывая куриное филе, – кажется, что вместе, а по сути – параллельно.

И не пересечемся, наверное, уже никогда».

Артем спустился из спальни, подошел к Нике и крепко обнял ее сзади за талию. В этом жесте ей почудилось напряжение и какая-то даже неуверенность, как будто Масленников боялся, что разомкнет объятия – и Ника исчезнет.

– Боишься не удержать? – тихо спросила она.

Артем чмокнул ее в макушку:

– Не боюсь. Удержу.

– Не замечала, что ты такой самоуверенный.

– Ника, прекрати. Ты мой родной человек. А родных не держат – они сами никуда не стремятся.

– Родной человек – это тот, без которого умираешь, если день не виделся. Если тебе вдруг показалось, что как раз в этот день в его жизни что-то важное происходило, а тебя рядом не было, понимаешь? А я живу без тебя, Артем. И мне небольно, нестрашно, я не умираю. Ну, видимо, могут все обойтись без всех. Я – могу без тебя.

– А я без тебя – нет, – угрюмо сказал Масленников, отпустил ее и отвернулся к окну, тяжело схватившись за подоконник.

Ника почувствовала себя неуютно и холодно, как будто Артем превратился в Морозко из сказки и все кругом выстудил. И ее, Нику, тоже выстудил – изнутри. Обхватив себя за плечи, она сделала пару шагов к двери, чувствуя, как вдруг изменилась даже осанка, сгорбились плечи, походка стала тяжелой и чужой. Расставаться – больно. Всегда больно. Но особенно больно тогда, когда еще не все сказано, не все пройдено вместе. Когда нет неприязни, ссор, обид. Уцепиться не за что.

Но ты все равно понимаешь, что это нужно сделать. Сделать именно сейчас, пока еще не опротивели друг другу, пока можно остаться в нормальных отношениях, хотя бы в рабочих. Пока еще нет за плечами груза взаимных обид и оскорблений. Расстаться, пока все хорошо. И это оказалось больнее, чем думала Ника.

– Не уходи так, – попросил Масленников, но Ника вдруг рванулась и выбежала из комнаты, схватила с вешалки в прихожей куртку и выскочила из дома.