Музыка, отпуск и любовные неприятности

Оно хотя бы не прилетело следом, ко мне на голову, осыпая всех водопадом яблок.

Мысленно поблагодарила Игоря за то, что спас меня от очередного пребывания в больнице, только уже с сотрясением мозга или черепно-мозговой травмой. Но все же, не открывая глаз, пропищала последнюю мелькнувшую перед падением мысль:

– Мам, скажи ему, что я укатила в горы на велике кататься или ещё что-нибудь…

Открыла один глаз, оценила хмурую мамину мину и замолчала.

– Вот сама и говори что-нибудь. А я пошла, там серия ещё не закончилась.

Она развернулась и ушла. А я, так и пребывая на руках у Игоря, открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Вот так, не спасать родную дочь она бросилась, а досматривать малобюджетный отечественный сериальчик, который, как и многие ему подобные, снят по стандартному скопированному сценарию. Только имена героев поменяли и чуть-чуть приукрасили.

Придя в себя после такого поворота, пробормотала, обращаясь к бывшему соседу:

– Все, можешь отпустить меня. Большое спасибо, что не дал мне ближе познакомиться с тротуаром.

Меня излишне аккуратно отпустили. Одернула сарафан, разглаживая несуществующие складки. Убрала волосы с глаз, заправив за уши. И только тогда снова обратила внимание на Игоря. Придирчиво посмотрела. Вздохнула с облегчением. Хоть не напялил эти свои жуткие спортивки с толстовкой, которые таскал практически постоянно. Насколько я поняла, даже летом.

Да, светлые прямые летние джинсы и белая футболка ему больше подходят, чем тот кошмар модельера, как выразилась однажды Анжелика.

Хорошо, что мама увидела его в приличном виде. А то бы покрутила пальцем у виска и отправила восвояси. Ей хватает и дочери-неформалки, а тут ещё и гость неадекватный заявился бы.

Мне пришлось, кстати, на время пока застряла здесь, снять все колечки-сережечки, чтобы не пугать её. Она как-то сказала, что если увидит хоть одну из них, то её хватит удар. Прониклась серьёзностью заявления, с неё останется слечь и тогда мне придётся вернуться окончательно.

Неловкое молчание затягивалось. Я все же решилась спросить, с более сухой интонацией, чем можно было:

– Ну и? Зачем пожаловал? Куда дальнейший путь держишь? Какие новести принес?

Он сначала опешил от такого перехода, но быстро взял себя в руки:

– Вообще-то, я в отпуске. А насчёт того, что забыл здесь – меня отец чуть ли не слезно просил привезти тебя, иначе вся работа накроется.