Козырь. Создатель миров

Когда зрение вернулось, Юкон увидел, как шакал поднялся на ноги и неуверенно попятился, будто заново привыкая к лапам. В нем чувствовались страх и неуверенность. Ничего, скоро пройдет, если судить по Червю. Щенок дернул спиной, встряхнулся, словно из воды вынырнул. Пригибаясь к полу, подкрался к новоиспеченному хозяину и лизнул в руку холодным языком. Юкон одобрительно потрепал его за холку.

Дверь в сарай неожиданно тихо скрипнула, и лунный свет выхватил из ночного мрака девчонку в пестром платье до колен. Дурочка неслышно вошла, в руках сжимая новую рубашку, присела перед Юконом и протянула ему подарок.

Рубашка была сшита из лоскутов, но выглядела опрятно.

– Спасибо, – промямлил Юкон, чувствуя себя еще паршивее.

Дурочка улыбнулась. Она тоже помнила о его дне рождения.

Окна в доме Стервятника уже погасли. Юкон жестом указал на соломенное гнездо, и вдвоем они укрылись в нем под пледом, как в самом надежном убежище. Сквозь прорехи в полотне просачивался свет, похожий на звезды.

– Мы с тобой убежим, – прошептал Юкон то, что мучило его уже не первый месяц.

 – Я наловлю столько рыбы, что Бо надолго хватит, возьму лодку, сооружу мачту. А ты сошьешь паруса. Мы переплывем горизонт и найдем остров. И никто нам не помешает! Чуть-чуть еще подожди, и я все сделаю, обещаю.

Дурочка ласково потерлась лбом о его щеку, и стало так спокойно, так нестерпимо горячо внутри, что Юкон смежил веки и улыбнулся. Все у них будет хорошо. Пока они вдвоем, они в два раза сильнее. А он завтра же найдет поваленное дерево для мачты.

Мертвый шакал улегся у его ног. Желтые глаза, не моргая, уставились в темноту.

Глава вторая. Белый призрак, черный призрак

Утром дождь как одержимый сек бесплодные земли. Юкон извлек из ливня пользу: чуть продрав глаза, вывалился из сарая, сбросил одежду и намылился с ног до головы. Вода упруго хлестала его по плечам ледяными плетьми, но он уже привык. Зимой еще хуже – сначала собрать снег в ведра, потом растопить, нагреть в печи и наскоро облиться во дворе, пока ступни немеют от холода.

Но ныть он не собирался хотя бы потому, что некому было слушать.

Щенок остался в сарае. Юкон не успел придумать ему имя и размышлял над этим за завтраком. Бо стукнул о стол деревянной плошкой с серым зернистым хлебом. Заварил кипятком сухую траву в чашке. Запахло мятой.

– Пойдешь сети ставить? – спросил старик, тщательно пережевывая сухой хлеб немногими оставшимися зубами.

– Конечно.

– Потом на рынок. Список тебе напишу.