Козырь. Создатель миров

Под сердцем заныла дыра, сквозь которую утекали силы, смелость, а вместе с ними и страх. Голову Червю отсекли ровно, наверное ножом, и забрали с собой. Никаких следов не осталось.

Небо потемнело, очертания редких деревьев, причала и домов на горизонте окаменели. Юкон безвольно опустил руки и смотрел на старого друга Бо. Пусть характером он и не вышел, но научил же Юкона ставить сети и подсказал подходящее место. И хотя приступы гнева порой превращали его в дикого зверя, приказам он подчинялся беспрекословно.

Вода громко плеснула о причал. Юкон обернулся. Ну конечно. Лодка исчезла вместе с головой Червя. Да будьте вы все прокляты! Подавитесь. У них с Бо в сарае припрятана еще одна лодчонка, совсем правда крохотная, но если океан не стает перечить, и на ней можно сбежать. Юкон чувствовал такую усталость на грани обморока, что ему немедленно требовалась крепкая надежда. Они с Дурочкой возьмут лодку прямо завтра и уплывут. И пропади все пропадом! Никто больше не станет ими помыкать, они будут сами по себе, свободные и сильные благодаря тому, что вместе!

Он твердил это про себя, но внутри него зрел неподдельный, ошеломительной силы страх – без рыбы и Бо, и сам Юкон очень быстро составят компанию Червю.

– Прошу прощения, – раздался голос за спиной, звонкий и надменный. – Мне жаль, что приходится навязывать тебе свое общество в столь неудобный момент.

«С меня хватит, – подумал Юкон. – Один, другой, Стервятник, Бо, мертвецы. Червя нет, лодки тоже, сети сегодня не достать.

Он собирался выпалить все это одним духом, но, обернувшись, проглотил отповедь.

Перед ним застыла дьявольски красивая женщина, но – что куда хуже – красота ее была Юкону знакома. Как же легко может преобразить одежда и затейливая прическа, которую при всем желании он не мог разглядеть за серым платком торговки с рынка. Но глаза – темно-синие, таившие опасность океанской глубины – эти глаза он узнал сразу и непроизвольно потер одну из бусин браслета в кармане.

Высокие скулы женщины были словно волной отесаны, а смоляные гладкие волосы одинаковыми полукольцами восходили к затылку. «Хитра, безжалостна и умна» – вот что без труда прочитал Юкон в презрительном изгибе тонких губ.

И все же не мог отвести глаз, хоть и приказывал себе. Но тщетно.

Ее черный плащ отличался от того, в котором явился чужак утром: тяжелый, с воротником-стойкой, отороченный красным мехом на рукавах и капюшоне.