Я не ангел

Галстук, который он не снял, а только ослабил, болтался где-то за плечом, пиджак валялся на полу, как и мои туфли и стринги. Я чувствовала, что юбка задрана до неприличия, а на блузке, похоже, не хватает пары пуговиц, а мне ведь еще на встречу сегодня. Плевать – под пиджаком не заметят. Да и вообще я ни о чем не хочу думать, кроме одного: вот он, Кирилл. Он есть. А значит, и я тоже теперь есть.

– Ох, Варька… – выдохнул Кирилл, осторожно переворачиваясь так, чтобы видеть мое лицо.

– Зачем ты сделал это? – тихо спросила я, прикусывая губу.

– Обвиняешь? – усмехнулся он в ответ и так посмотрел в глаза, что я снова почувствовала себя той прежней Варей Жигульской, студенткой-первокурсницей юрфака.

– Это нечестно. Ты исчез, пропал – и… и теперь…

– Поправь меня, если я путаю, но ведь это ты выскочила замуж так скоропостижно, как будто на поезд опаздывала.

– А тебе не приходило в голову, почему я вдруг вышла замуж? Или даже не так: кто стал причиной моего замужества?

– Ну, думаю, что вряд ли это был сам виновник, так сказать, торжества… как, бишь, его зовут, мужа твоего? – Кирилл сморщил лоб, словно припоминая имя, хотя я прекрасно понимала, что он ни на секунду не забыл его, как, видимо, не забывал и меня все эти годы.

– Не юродствуй. – Я спустила ноги со стола и встала, пытаясь привести в порядок блузку и юбку, – тебе это не к лицу.

– А ты совершенно не изменилась, Варвара. – Кирилл тоже поднялся и снял с шеи болтавшийся галстук. – Все та же категоричность в высказываниях, все та же прямолинейность.

– А ты явился, чтобы облегчить мою жизнь? – Я уже жалела, что поддалась слабости, что уступила ему совершенно без сопротивления, что позволила прикоснуться к себе.

Я, видимо, забыла его или просто не видела, какой он – самодовольный, напыщенный, влюбленный в себя и считающий, что все вокруг тоже должны разделять это чувство. Я идеализировала образ Кирилла, или со временем негативные воспоминания стерлись и остался только красивый фасад.

Мельников неторопливо застегивал пуговки на рубашке, снова повязывал галстук и, казалось, отсутствовал. Тело здесь, а душа где-то далеко. И мысли тоже отсутствуют. Эта манера раздражала и притягивала меня еще тогда, в юности. Правда, в то время это казалось загадочным, сейчас же только злило.

Зажужжал интерком, и Ниночка своим мелодичным голоском поинтересовалась, не сварить ли нам с посетителем кофе.