Терапия памяти

Хорошо, сейчас ты уже не принимаешь участия в соревнованиях, но не приходить в зал неделями нельзя. Ты должна соблюдать режим, должна тренироваться и поддерживать тело в правильной форме. Как, собственно, и голову. Поэтому допивай свой кофе, садись в машину и марш домой. Собери сумку и поезжай в спортзал, у тебя еще много времени до завтра. Потрать его с пользой».

Ульяна зажала руками уши, словно это могло заставить голос в голове замолчать, хотя и знала – не поможет. Нужно допить кофе, сесть в машину и ехать, только так этот голос замолчит.

По дороге Ненашева прокручивала разговор с владелицей клиники и никак не могла понять, какой момент ее царапнул – тошнота спутала все мысли, но Ульяна четко помнила свою реакцию на какую-то фразу Драгун.

«Да, точно… психолог же! Беседы с психологом, который дает заключение. Вот это, конечно, довольно неприятно, именно на этом моменте мне стало не по себе. Хотя… я видела этих психологов… армию психологов, и что? Ничего. Любому человеку можно сказать то, что он хочет услышать, главное, понять, что это».

В держателе на панели зазвонил телефон, Ульяна нажала кнопку громкой связи:

– Да, мама, я тебя слушаю.

– Ульяша, ты где?

– Еду домой с собеседования.

– И… как прошло? – настороженно поинтересовалась мать.

– Замечательно прошло, мам. Меня взяли на испытательный срок, завтра приступаю. Клиника просто супер, о таком месте работы только мечтать.

– А… ты сказала, кто ты?

– А кто я, мам? Я Ульяна Ненашева, хирург-пластик.

– Ой, делай, как хочешь, ты ведь все равно меня не послушаешь. К нам заедешь?

– Да я же вчера у вас была, мам. Хотела в зал еще успеть сегодня, не была давно.

– Ну, как хочешь. А… спасибо сказать сама позвонишь?

– Лучше ты, – смалодушничала Ульяна. – Скажи, что я сегодня буду занята в зале до самого вечера, не до звонков.

– Хорошо, скажу.

Сбросив звонок, Ульяна вдруг заметила, как подрагивают пальцы левой руки на руле.

– Ну, этого только не хватало! – разозлилась она и крепко сжала оплетку, так, что побелели костяшки.

Регина

День тянулся невыносимо медленно, как будто время превратилось в прилипшую к подошве ботинка жвачку, и она никак не отлепляется, а только делается все длиннее и тоньше.