Требуется влюбленное сердце

«Интересно, что сказала бы сейчас в ответ на это предположение мадам Брусилова», – подумала Лена, делая пометки в ежедневнике.

– А вы?

– Что я? – Матюшкина вытянула из пачки новую сигарету.

– Вы не подозреваете свою подругу в возможном, хм, адюльтере?

Матюшкина выпустила очередное колечко дыма, внимательно проследила за тем, как оно тает, поднимаясь к потолку, и, красиво держа на отлете руку с сигаретой, сказала твердо:

– Даже если я и подозреваю, то ни за что не стану говорить об этом.

– Почему?

– А вам непонятно? У вас есть подруга, Елена Денисовна? Вот такая, чтобы как сестра?

Лена, разумеется, тут же вспомнила Юльку Воронкову – это был как раз тот случай.

– Да, – кивнула она, – есть.

– Тогда вы меня поймете. Даже если близкий тебе человек оступается, ты ни за что не станешь обсуждать его проступок с кем бы то ни было и постараешься найти ему оправдания.

– Даже если близкий человек совершил преступление?

– А Дашка – совершила? – И в голосе Матюшкиной Лена не уловила ни удивления, ни интереса, ничего.

– А если допустить?

– Бросьте, Елена Денисовна, я ведь знаю, что следователи так не работают, – усмехнулась Соледад, придавливая окурок в пепельнице. – Вы бы не пришли ко мне, если бы не подозревали Дашку в чем-то. Или – Витю? Я скорее поверю в то, что Витюша что-то натворил, чем в то, что это сделала Дашка, – даже теоретически.

«А ты за что-то не любишь мужа ближайшей подруги, дорогая Соледад, – подумала Лена. – Хоть и стараешься скрыть это».

– И почему вы так думаете?

– Потому, что никогда не верила в эту глупую теорию про тихий омут и чертей.

– Допустим. – Лена сделала очередную пометку в ежедневнике. – А Виктор?

Соледад задумалась. Лена внимательно следила за тем, как меняется выражение ее лица, но на нем, казалось, вообще не отражались эмоции – простое, круглое лицо, такие принято называть «крестьянскими».

– Виктор… Виктор-Виктор… – произнесла наконец Соледад. – Знаете, мне всегда казалось, что он не настолько правильный, каким хочет показаться. Вот у вас когда-нибудь было ощущение, что человек настолько хороший, что вам от его «хорошести» хочется матом крыть? А мне вот в Витином присутствии регулярно хотелось вывернуть что-нибудь этакое, чтобы у него лицо вытянулось и нутро наружу показалось.