Синдром бесконечной радости

Он мог, конечно, пообещать свой голос кому-то из холдинга, но не он инициатор. И точно не он сливает информацию о состоянии дел на комбинате. У него просто нет доступа к ней.

– Тогда – кто?

– Не знаю пока, Аня. Не знаю. Я один, мне не разорваться. Никому верить нельзя, никому. Зачем Анжелка в столицу рванула, ты не в курсе?

– Дочь проведать, она еще месяц назад об этом говорила. У девочки день рождения, двадцать лет – естественно, мать хочет быть рядом в этот день. И потом, Тимур… ну согласись, у Липской просто мозгов не хватило бы.

– Про тебя тоже так говорили, когда к тебе комбинат перешел. Но ты ведь усидела, и дела идут не хуже, чем при Владлене. Так что я бы Анжелку со счетов не скидывал, – вздохнул Сагитов, глядя в стоявшую перед ним чашку с остывшим кофе. – А ты бы домой ехала, Аня. Вид у тебя какой-то… не спишь опять?

– Какой сон тут… – Анна подошла к огромному окну, в очередной раз перебарывая в себе страх высоты. – И Дарина опять…

– Чудит?

– Не то слово.

– Это Владлен так решил, если помнишь. И я его поддержал – совсем бы девка свихнулась, учиться все равно не стала же. Так здесь хоть на глазах, а там? У тебя минуты спокойной бы не было.

– Можно подумать, теперь есть…

– Теперь мы хотя бы можем это контролировать.

– Не очень-то у меня это получается, Тимур. Ненавижу, когда оказываюсь беспомощной! Но не признаваться же в том, что не могу контролировать собственную младшую сестру! Комбинат вот могу, а Дарину – нет…

Тимур поднялся, подошел к Анне и приобнял ее за плечи:

– Не говори глупостей.

– Пока? Что это значит? – Анна освободилась от его руки и отошла от окна, потому что начала ощущать тошноту и головокружение, как, впрочем, и всегда в этом зале заседаний.

– Аня, это ничего пока не значит. Но мало ли… если люди из холдинга всерьез нацелились на нас, то кто знает, что может произойти. И мне легче будет обеспечить тебе безопасность, если ты сама не станешь делать необдуманных поступков и прекратишь кататься по дороге, где на много километров редко встретишь еще кого-то.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно.