Привилегия женщин (сборник)

Что-то подсказало мне, что подобные одолжения Инке загадочный Михась делал частенько – уж больно уверенно и почти по-хозяйски моя подруга поплыла в сторону огромного дома по мощенному брусчаткой двору. Я покорно брела следом, хотя на самом деле больше всего на свете мне хотелось оказаться дома, в постели. Лечь и уснуть – тогда собственная жизнь не будет казаться такой ужасной.

– Ты посмотри, какие лилии, – остановилась возле огромной поляны Инка, и я по инерции воткнулась ей в спину. – Ника, осторожнее, что ты как сомнамбула какая-то, – зашипела подруга, прыгая на одной ноге и поправляя ремешок босоножки, соскользнувший с пятки.

Лилии в самом деле оказались удивительно красивые – огромные белые, желтые, оранжевые цветы с аккуратной «тигровой» разметкой узких длинных лепестков. Они изумительно пахли, над ними с гудением кружились шмели, а вокруг каждого куста были высажены тонкие кустики спаржи – получались живые букеты.

Я постояла пару минут, вдыхая дурманящий аромат, и вспомнила, что моя мама на своей маленькой дачке выращивала почти такие же лилии, особенно любила желтые… Слезы непроизвольно покатились из глаз, и Инка зашипела:

– Ника, ну хватит! Сколько можно реветь?

Я виновато отвернулась и попыталась вытереть глаза, но Инка решительно вернула меня в прежнее положение и достала из сумочки влажные салфетки:

– Что ты за размазня такая, Никуся? Слезами горю не поможешь, тут не плакать нужно, а быстро и решительно действовать! – Она говорила, а руки проворно поправляли остатки макияжа, пока еще не смытые слезами.

– Как прикажешь действовать? Пойти к мэру и попросить, чтобы эти уроды отстали от меня? И он согласится, конечно, и сына своего в тюрьму упрячет – чтобы, не дай бог, мой голос на выборах не потерять!

Инка прищурила глаз, критически осматривая свою работу, и проговорила насмешливо:

– Юмористка, да? Думаешь, смешно, да?

– Нет. Абсолютно не смешно. Только больше ничего мне в голову не приходит, я теперь домой ехать боюсь – вдруг меня там эти двое ждут? – Меня передернуло при мысли о возможной встрече с кладбищенскими незнакомцами.

– Вот поэтому мы с тобой сюда и приехали, – Инка бросила салфетку в кованую урну возле крыльца и со всей решительностью потянула меня в дом.

Нас встретила женщина средних лет, с аккуратной гладкой прической, в темно-синем брючном костюме, поверх которого был повязан белый передник.