Ретроградный Меркурий

– Наблюдательный пункт? – засмеялся он. – А ведь я так и думал, что он от тебя сбежит. Правда, не думал, что к ней. Она-то поумнее тебя будет.

Катя удивленно на него посмотрела:

– Ты про Соньку?

– Про Соньку.

– Значит, уже знаешь?

– А он сразу за нее драться полез, какие уж тут секреты.

– Драться? – Катины изогнутые брови полезли вверх.

– Я немного высказал ей за машину. Он и влез.

Пораженная, она села на стул, сгорбилась и выразительно замолчала.

«Бедная, бедная девочка, она совсем потерялась, сошла с ума.

– Катерина, – он неловко дотронулся до ее плеча, но вдруг вспомнил, как обнимал вчера Соню, и одернул руку, – чего ты пытаешься добиться?

– Справедливости. Мне больно из-за них. Пусть им будет больно из-за меня.

Больше они к этой теме не возвращались.

Через полчаса Георгий, опасливо нащупывая ступеньки, спустился обратно к лифту.

Катя осталась на крыше.

«Дорогой дневник! Как это здорово, что ты меня понимаешь.

Может, Георгий прав, я совершаю какую-то ошибку? Может, мои поступки глупы? Но они оба делают то, что хотят, не оглядываясь на то, как это выглядит со стороны, так почему же я должна?

Я тоже делаю, что хочу. И буду делать. Никто меня не остановит. Люди могут понять чужую боль только тогда, когда сами через нее пройдут. Наша жизнь состоит из череды вызовов – больших и не очень, либо мы сами бросаем их себе, либо за нас это делают другие.

Трудно понять, что это за любовь такая эгоистичная, когда я делаю любимому больно. Но я не психоаналитик, мне ни к чему эти размышления. Да, я эгоистка, я не желаю ему счастья с другой, я хочу, чтобы он был моим, со мной, чтобы он был рядом.

Это не любовь? Пусть. Мне не жалко назвать это любым словом – от «страсти» до «ненависти», сути это не меняет.

Я борюсь за него? Я мщу за нанесенную обиду? Мной управляет задетое самолюбие? А пусть. Какая, в сущности, разница? Меня давно уже не огорчает собственное равнодушие к чьему-либо мнению, к любому взгляду на меня со стороны.

Я бы выразилась иначе – самопринятие. Я знаю, какая я, знаю, что не изменюсь, поэтому не мучаю себя бесплодными попытками, укорами и критикой.

В основе каждого человека лежит какая-то черта характера, темперамента, травма, запавшая в душу на всю жизнь. У меня это— страсть.