Пластика души

Ты у нас рождена, чтобы дарить людям надежду – так, кажется, ты любишь говорить?

– Когда это я такое говорила? – удивилась я, и Оксана отмахнулась:

– Ой, да не в словах дело, а в принципе! Но послушай меня, дорогая, уж поскольку в мужчинах я разбираюсь куда лучше, чем ты. Ничего тебе Матвей не испортит, да и что вообще можно испортить за десять дней? По-хорошему, надо бы у тебя телефон отобрать, чтобы никто не беспокоил, но я не зверь и делать этого не стану, так и быть. Но пообещай, что не будешь висеть на трубке часами, консультируя своих хирургов, ага?

Пришлось дать обещание.

И все бы ничего, если бы не неприятный сюрприз, от которого, насколько я смогла заметить, ошалела моя подруга. Мы разместились в своих номерах, наскоро разобрали вещи и решили сразу, не откладывая, совершить вылазку на пляж. В просторном холле отеля, когда мы уже подошли к выходу, вдруг раздалась русская речь, и Оксана схватила меня за руку:

– Твою ж мать… – шепотом произнесла она, изменившись в лице.

– Что случилось? – Я начала озираться по сторонам, отыскивая то, что могло так напугать мою подругу.

– Не верти головой! – прошипела она. – Левый диван в углу.

Я осторожно посмотрела туда и увидела компанию из трех женщин от двадцати пяти до тридцати и двух мужчин гораздо старше.

– Кто это?

– Видишь, вон тот, невысокий, в очках?

– Плешивый?

– Дура! Это просто волосы так растут!

– Ну, и мне что от этих знаний? Кто это?

– Ну, Арсений же!

– Какой, на фиг, Арсений? – разозлилась я.

– О господи, давай выйдем, пока он нас не увидел!

Судя по красным пятнам, покрывшим Оксанкино лицо и шею, этот Арсений входил в одну из категорий ее мужчин – либо «любимый человек», либо «запасной аэродром», и она никак не ожидала увидеть его здесь, в Испании.

– До моря десять минут пешком, – сказала Оксана, кинув взгляд в сторону лежаков у бассейна. – Может, здесь полежим?

– Да сейчас! – возмутилась я, поправляя шляпу. – Я не затем сюда летела, чтобы в хлорке лежать, у меня в клинике бассейн не хуже.

Мы шли по улочкам Тоссы, и я ждала, когда же подруга соизволит объяснить причину своего странного поведения. Но она молчала и о чем-то напряженно думала.

– Ты объясниться не хочешь? – спросила я, не выдержав.

– А? Черт, даже не представляю, как такое возможно, – пробормотала она, сжимая ручки плетеной сумки.

– Оксанка, ты или говори все, или прекрати кудахтать.