Никого не жаль

У Стаськи не было отбоя от кавалеров, которые предлагали и материальную поддержку, но Казакова всегда считала жизнь за счет мужчины чем-то недостойным. Настя не вмешивалась, хотя иногда думала, что это неправильная позиция. Что плохого в том, что влюбленный мужчина хочет дать денег? Но Стаська оставалась непреклонной и никаких компромиссов по этому вопросу не признавала.

Сама Настя мужским вниманием избалована не была, единственный роман, случившийся в студенчестве, закончился трагически, и если бы не та же Стаська, вернувшаяся в тот день с занятий раньше, попытка Насти отравиться таблетками оказалась бы удачной.

Она специально сказалась с утра больной, чтобы остаться дома, и проглотила упаковку снотворного, которую ухитрилась достать в больнице, где три раза в неделю мыла коридоры. Но Казакова, словно учуяв неладное, приехала в тот момент, когда Настя, лежа на кровати, уже начала погружаться в сон.

Оценив нарядное платье, макияж и аромат духов, которыми Настя пользовалась только по особым случаям, Стаська разжала уже ставшую слегка вялой руку подруги и вынула из нее смятый блистер от таблеток.

Умение не терять головы не раз вытягивало саму Стаську из сложных ситуаций и помогло на этот раз Насте. Вызвав «Скорую», Казакова принялась трясти подругу за плечи, притащила банку воды и силой заставила Настю пить, потом поволокла в ванную.

Когда подругу забрали в больницу, Стаська нашла в ее телефоне номер бывшего ухажера, позвонила, назначила встречу и прилюдно, в кафе, вылила на голову и светлую дорогую дубленку стоявшее на столике масло для пиццы.

– Если еще раз увижу тебя рядом с Настей, это будет не масло, – наклонившись к самому лицу опешившего от такой наглости парня, ласково пообещала она и удалилась из кафе, ни секунды не сомневаясь в том, что он не кинется на нее с кулаками.

Настю продержали в больнице неделю, все это время Стаська металась между лекциями, двумя своими работами и двумя Настиными и успевала навестить подругу.

О случившемся они не говорили, но Стаська отлично знала, что кавалер назвал Настю «неперспективной провинциалкой, которую стыдно привести в приличное место».

Стаська же никогда не давала ей понять, что знает истинную причину неудавшейся попытки суицида.

Почему-то именно этот эпизод всплыл в памяти сейчас, когда Настя медленно шла вдоль Москвы-реки, глядя на серую мутную воду.