Никого не жаль

 – Здесь ведь совсем не об этом… никакой пошлости, наоборот – много интересных фактов, политика, полицейские структуры… да, есть любовная линия, но без нее было бы не так интересно. Будь я на месте этой Ромашкиной, ни за что бы так не назвала. Ой, нет-нет, не особенно я хочу на ее место, учитывая обстоятельства, – одернула она себя. – Просто странно – человек пишет так хорошо и вдруг дает такое банальное, глупое название, рвущее глаз. Хотя… наверное, в этом есть какой-то смысл. Я же остановилась, взяла в руки, купила – может, дело в этом?»

Книга закончилась раньше, чем полет, и Настя с сожалением убрала ее в сумку, мысленно выругав себя за то, что не посмотрела в том магазинчике еще что-то.

В Москве моросил дождь вперемешку со снегом, и Настя похвалила себя за кожаное пальто на меховой подкладке вместо дубленки или пуховика – сейчас бы уже промокла насквозь, а так чувствует себя вполне комфортно.

Добравшись до Павелецкого вокзала, она вызвала такси и поехала в гостиницу. Знаменитые московские пробки уже начали понемногу рассасываться, но движение все еще не было свободным, потому поездка заняла довольно приличное время.

У Насти начала кружиться голова – она плохо переносила перелеты, и теперь ей нестерпимо хотелось как можно скорее оказаться в номере, лечь в постель и вытянуть ноги.

К счастью, заселили ее быстро, номер оказался на пятнадцатом этаже, с окном, из которого открывался вид на ВДНХ.

Настя включила бра возле кровати, быстро разобрала немногочисленные вещи, унесла в ванную косметичку, по странному стечению обстоятельств, всегда оказывавшуюся самой тяжелой вещью в ее багаже, и, наскоро приняв душ, улеглась в постель, тихонько застонав от удовольствия. Не особенно активный образ жизни диктовал ей совсем другой ритм, и потому сегодняшний день оказался очень утомительным и длинным.

«Интересно, Захар сейчас в номере или где-то шляется? – думала Настя, лежа лицом в подушку. – Унизительно, конечно, шпионить за собственным мужем, ни за что бы не подумала, что когда-то опущусь до этого. Стаська бы меня презирала… ну, она вообще многого не понимала в моей жизни, она совершенно другая была. Почему я думаю о ней в прошедшем времени? Она ведь жива, просто живет теперь в другой стране. А я почему-то воспринимаю ее как прошлое.