Мертвые хризантемы

Пациентка явилась минута в минуту, привычным жестом скинула туфли, устроилась на кушетке и поджала под себя босые ноги:

– Погода-то какая, а? Вы это замечаете, доктор? Как будто лето, только желтого цвета. В такие дни хорошо пить глинтвейн где-нибудь на природе…

– Мы ведь договаривались насчет «пить», помните? Я, Валентина Павловна, отменю вам все препараты, если это не прекратится.

– Вы шутите? – Уварова округлила глаза и прижала к груди руки. – Доктор, так нельзя, это же не по-человечески! Я спать не могу… ко мне муж приходит…

– Опять?

– Да! Я увезла на кладбище его ремень, закопала там, а через два дня муж опять явился и говорит – ремень, мол, не тот, по цвету к костюму не подходит! А самое ужасное… – Уварова всхлипнула, порылась в сумке и, не найдя там платка, сдернула шейный и прижала к глазам.

 – Знаете, доктор, что самое ужасное? Я не помню, в каком костюме его похоронила! Как же я теперь ремень-то подберу?

– Ну ремень не галстук все-таки, его под пиджаком не особенно видно.

– Вы не понимаете! Мой муж был педантом, знаете, до одури… Это просто психическое что-то было, – Валентина округлила глаза. – Он подбирал носовые платки в цвет носков, представляете?

– Возможно, ему так было комфортно.

– Да?! А мне было комфортно бегать по бутикам в поисках носков и платков одного цвета? Он даже после смерти заставляет меня заниматься черт знает чем!

– Так не занимайтесь. Для него это уже не имеет значения.

– Конечно! Он тогда совсем меня замучает своими визитами! – перешла на фальцет Уварова.

 – Как я без таблеток это переживу, скажите?!

– Успокойтесь, Валентина Павловна. Если обещаете не пить спиртного, я таблетки отменять не стану.

Через час, когда Уварова ушла, накатила вдруг такая усталость, словно это был не разговор, а разгрузка вагона с цементом. «Нет, так просто невозможно. Зачем я пытаюсь вести с ней какие-то беседы? Какой в этом смысл? Может, проще назначить ей такую дозу препаратов, чтобы она спала сутками и прекратила эти свои беседы с усопшим о несоответствиях в его гардеробе? А еще лучше бы отдать ее кому-то.

Может, правда, сосватать Уваровой кого-то из коллег? Устроить диверсию конкурентам? Неэтично, конечно, но своя-то голова дороже. А то через месяц плотного общения я тоже начну видеть ее покойного мужа и выбирать ему ремни к брюкам для удобства загробной жизни».

– Вам кофе сварить? – в дверном проеме возникла головка Маши.