Хирургия мести

Надо бы повнимательнее, не хватало еще разбиться.

Она вышла из зоны прилета, и я едва узнала подругу, которую видела буквально пару месяцев назад. Она словно бы стала меньше ростом, и даже высокие каблуки туфель не исправляли этого. На лице – ни намека на макияж, рыжие волосы скручены в пучок на затылке, хотя Стася никогда не признавала такую прическу, предпочитая носить волосы распущенными.

– Ну, привет, что ли, – просипела она все тем же странным голосом и обняла меня.

– Господи, что с тобой случилось? Ты здорова? – отстраняя ее от себя, чтобы рассмотреть лучше, спросила я.

– Пока да. И чем скорее мы уберемся из аэропорта, тем дольше я буду здорова, – процедила подруга, странно оглядываясь вокруг. – Ты на такси?

– Нет, я на своей.

– О, черт… – пробормотала Стася, берясь за ручку небольшого чемодана. – Возьми сумку, а? – она протянула мне дорожный саквояж, с которым обычно летала, когда не хотела везти много вещей. – И пожалуйста, Настя, пойдем отсюда поскорее.

Она так рванула к выходу, что я, растерявшись, не сразу смогла ее догнать.

– Где машина? – спросила Стася, очутившись на улице.

– Ну на парковке, где ей быть-то? Ты можешь нормально объяснить, в чем дело?

– Ради твоей безопасности – нет, не могу.

Понятно – журналистка Станислава Казакова на задании…

– Что расследуешь на этот раз?

Стася резко остановилась, развернулась на каблуке туфли и схватила меня пальцами за молнию куртки:

– Настя, говорю в последний раз – не надо задавать мне никаких вопросов, пожалуйста.

– Да, я поняла, прости… – пробормотала я, чувствуя себя каким-то лишним элементом, помехой – так бывало всякий раз, когда со мной начинали говорить на повышенных тонах.

Стася произнесла свою тираду тихо, но с такой злостью в голосе, что это сработало как крик.

Но ей, похоже, и самой с большим трудом давалось собственное поведение, потому что, выпустив из пальцев мою куртку, Стаська вытерла лоб ладонью и пробормотала:

– Сигареты закончились, черт…

– У меня есть в бардачке, я купила.

Стаська взглянула на меня с благодарностью:

– Спасибо. Настя, я тебя умоляю – не обижайся, так действительно сейчас надо. Я пока не могу объяснить.

– Не объясняй, раз не можешь, – вздохнула я, чувствуя, как нахлынувшая обида отпускает.