Горгона с пихтовой веткой

Правда, Добрыня был широк в плечах и вообще производил впечатление человека физически крепкого, а двухметровый Антон напоминал, скорее, макаронину-спагетти – тощий, белокожий, с длинными руками и ногами и узкой впалой грудью.

– Привет, Антоха! – пробасил Добрыня, подняв вверх руку, и Антон, говоривший с кем-то, повернулся:

– Владимир Анатольевич! Сто лет, сто зим!

– Мы можем пошептаться пару минут?

– Конечно, – кивнул Антон, сунув руки в карманы джинсовых шорт. – Давайте ко мне в магазин пойдем, там тихо и кондиционер работает.

В маленьком помещении действительно было довольно прохладно, и Вовчик с облегчением вдохнул и резко выдохнул – это помогало сосредоточиться. Антон запер дверь и отошел к окну, выжидающе глядя на Добрыню.

– Значит, такие дела, Антоха, – вынимая из сумки телефон Оксаны, сказал тот, – мне бы попытаться восстановить из этого аппарата все, что только возможно – сделаешь?

Антон протянул руку и взял телефон, повертел в длинных гибких пальцах:

– Ну, попробую, конечно. А как скоро нужно?

– Да примерно год назад, – вздохнул Вовчик.

– Серьезно… ладно, я попытаюсь быстрее, сейчас все равно особой работы нет.

– Тогда звякни мне, как закончишь. Номер помнишь?

– Обижаете!

– Ну и отлично, я поехал. Жду звонка.

Антон кивнул и шагнул к двери, повернул ключ:

– Я постараюсь, Владимир Анатольевич.

С большой неохотой Добрыня покинул прохладный магазинчик, снова оказавшись под палящим солнцем на улице. Вскинув руку, он посмотрел на часы – до встречи с Морозовой оставалось чуть больше получаса: нужно поторопиться.

Припаркованную машину Анжелики он увидел сразу – она ярким пятном выделялась на фоне серого здания, рядом с которым стояла.

Вовчик ловко юркнул на освободившееся прямо перед ним парковочное место и вышел, направляясь к машине Анжелики. В салоне никого не было, на заднем сиденье лежала сумка с ноутбуком, и Вовчик удивился такой беспечности владелицы – очень рискованно оставлять такие вещи на виду, можно лишиться и ноутбука, и стекла в задней двери.

Он прошелся туда-сюда по улице, стараясь не терять из виду машину, и вдруг заметил, как неподалеку трется странного вида паренек в серой толстовке и накинутом, несмотря на жару, капюшоне. Парень то приближался к машине Морозовой, то отходил в небольшую арку чуть левее, словно рассчитывал, с какой скоростью сможет преодолеть это расстояние.

Вовчик «сделал стойку» – оперское прошлое мгновенно нарисовало картинку того, что произойдет дальше.