Ее внутреннее эхо

Приходилось полчаса ждать, заниматься другими делами, в нервной надежде постоянно обновляя страницу.

Вскоре они стали ссориться именно в это время. Митя считал, что эта вынужденная тридцатиминутная разлука заставляет их обоих так нервничать, что после нее нервы уже расшатаны, и любой повод становится катализатором для ссоры. Может, так оно и было, но ссоры становились частыми, ежедневными, их разговоры все время сводились к одному – что делать дальше.

Когда Митя вернулся в Москву, их редкие встречи тоже стали заканчиваться взаимными упреками.

Катя скандалила каждый раз, когда ему надо было уходить, а уходить ему надо было всегда.

Его чувства постепенно из страсти перерастали в какие-то тяжелые обязательства, Катя усиленно подогревала его чувство вины. И не оставляла надежд на совместное будущее.

Разговоры об этом и тяжелые мысли вконец расстроили Митину слабую психику. К тому же, трудно шел новый проект, фильм о спортсмене.

Он пробовал привлечь к написанию сценария свою подругу.

Бывшая гимнастка, она отлично разбиралась и в спорте, и в красоте языка, логике повествования.

Все ее замечания были дельными, содержательными, но серьезно помогать она не хотела, наоборот, ревновала Митю не только к жене, но и к работе. Он же был вынужден не спать еще и ночами, а, когда забывался утром неровным вибрирующим сном, видел кошмары.

В его снах Катя приходила домой, скандалила, убивала Машу. Обе плакали, требовали сделать выбор, у каждой были свои права на него.

Друзей у Мити никаких не было. Какие друзья при такой жизни, о чем речь. Единственным настоящим другом последние семь лет была Маша. Она все выслушивала, терпеливо разбирала растения его запутанных мыслей, развязывала узелки, утешала и ни в чем не упрекала.

Она была хорошим другом, Маша – надежная, верная, честная и трудолюбивая девочка. Надо было бы расписаться с ней, тем более, что она этого давно ждала и хотела.

Увы, отношения с Катей были единственной темой, которую он не мог обсудить с женой.

Не мог пожаловаться, спросить совета, и найти утешение, поплакав на ее груди, как это обычно случалось. А поговорить с кем-то хотелось – сам он запутался и издергался, каждый день с испугом ждал разоблачения.

Сон его расстроился окончательно. Нужен был новый друг. Вокруг было много людей, но мужчин Митя всегда побаивался, вообще, побаивался всех людей. Женщины казались ему милее, добрее, ближе.

Так и получилось, что он позвонил Соне.