Ее внутреннее эхо

Подняться она не могла, голова была горячая и чугунная, Катя решила, что с похмелья.

Номера квартиры Митя не знал.

Зато его узнал совсем другой человек. Георгий все узнал об этой девушке и тем же вечером решил явиться к ней домой без приглашения. Он слышал, что ее телефон постоянно звонит, но никто не отвечал. Вместе с охранником они сломали нехитрый замок.

Катя была в сознании, даже что-то говорила, но сильно кашляла и не могла подняться с пола. Измерили температуру – было за тридцать девять.

Георгий моментально вызвал «Скорую».

О том, что Катя в больнице с подозрением на воспаление легких Митя узнал только от Сони два дня спустя. Тогда же она и сама написала ему.

Звякнул телефон.

«Митя, какой красивый идет снег».

«Катенька, маленькая моя, что случилось, почему?».

«Я пока не знаю. Я в больнице».

Она надеялась, что он приедет, но к вечеру он ждал в гости сына и не предложил.

Катя лежала все эти дни одна, тапочки и кружку ей дали казенные.

Застарелое раздражение и жалость к себе душили ее каждый раз, когда она снова оказывалась одинокой, отверженной, единственной, к кому никто не приходил – на день рождения, на соревнования, даже в больницу.

Зато явился неожиданный гость – тот самый чиновник, через которого она получала большинство госзаказов. Он принес ненужные цветы, не рассказал о том, как узнал, что с ней произошло, как нашел ее, долго сидел и пытался закурить в палате.

Перед уходом раскололся – его собственная дочь решила завести такое же ателье, поэтому теперь…

«Катерина, ты сама понимаешь, она – дочь! Я не могу ей отказать, это мой собственный ребенок, как я ей не помогу?».

Никто ни в чем не был виноват.

Катя стояла в казенных тапочках у окна и рассматривала огромную заснеженную ель. Ее снова выбросили из жизни ради какой-то другой, любимой и родной девочки. Вот если был рядом ее собственный отец! Если бы он хотя бы знал о ней… Если бы хотя бы она знала – кто он такой.

Виноват во всем был, безусловно, ретроградный Меркурий.

Визитку Георгия она найти не смогла. На третий день он пришел сам – с тапочками, чашкой, едой и сообщением о том, что все это позволил себе взять в ее квартире.

– А замок теперь новый, – он положил две пары ключей ей в руку.

Ему было неловко говорить с ней, но она сама проявила неожиданный интерес. И спросила, не надумал ли он все-таки купить ателье.

– Я думал, Катя, вы не собирались кардинально менять свою жизнь.