Черная вдова. В аду развод не принят

Она постояла возле пустой могилы, грустно улыбаясь своим мыслям, улетевшим в далекую Англию, где спокойно спал сейчас в своей черной спальне Егор.

«Интересно, успел он найти замену или нет? Даже думать уже не больно, надо же! Оказывается, ко всему можно привыкнуть, в том числе и к мысли о том, что у мужа кто-то есть…»

– Поехали домой, Хохол, – вздохнула Коваль, плотнее закутываясь в наброшенную поверх вечернего платья шаль.

– Зачем ты пришла сюда? Ведь прекрасно знаешь, что здесь нет никого, – наклоняясь к уху, спросил он.

– Не знаю, Женька… просто… мне так паршиво сегодня…

– И ты решила сделать еще хуже?

– Наверное…

В машине Марина уснула, даже не слышала, как приехали домой, как Женька занес ее в спальню, как раздел и уложил в постель, как лег к ней, обнял… И только ночью, проснувшись, увидела, что лежит в постели не одна, что Хохол изменил себе и находится рядом. Марина поцеловала его, чувствуя, как он, сонный, отвечает, захватывая ее губы своими.

– Что с тобой, моя киска?

– Не знаю… прости, я разбудила тебя…

– Иди сюда, моя родная, ты перенервничала сегодня, переволновалась, давай я поглажу тебя, а ты расслабься пока и усни… – Его руки заскользили по телу, поглаживая.

Ей действительно стало спокойно и уютно, Женькины руки дарили такое приятное ощущение, что хотелось мурлыкать, как кошка.

– Что бы я делала без тебя, дорогой мой? – не открывая глаз, Марина перевернулась и подставила ему грудь, которую он немедленно принялся целовать и поглаживать.

– Жила бы со своим мажором, – отозвался он, спускаясь губами по животу и возвращаясь обратно к груди.

– Не надо об этом, ладно? – попросила она, извиваясь от его прикосновений.

– Да, родная, как скажешь, – пробормотал Хохол. – Я больше не скажу о нем ни слова…

«Ну еще бы – сейчас ты слишком занят, чтобы разговаривать о чем бы то ни было…»

А ей всю ночь не давала покоя засевшая в голове мысль о том, что Малыш может вот так, как она, спать с кем-то, ласкать какую-нибудь английскую крокодилицу совсем так, как Марину раньше, шептать ей, как Марине: «Да, детка, давай, вот так, моя девочка…»

«Господи, как же это невыносимо! Почему я не могу просто не думать об этом, взять и выкинуть его из головы? Разве сейчас мне плохо, разве с Хохлом у меня не все в порядке? Но нет – чертов Малыш не дает мне покоя, постоянно напоминая о своем существовании в самый ненужный момент.