Черная вдова. Уйти навсегда

Даже Егорка как-то присмирел, почти не хулиганил и все чаще сидел в своей комнате, тихонько возился с машинками. Марина понимала, что ситуация зашла в тупик, но уступать и просить прощения было не в ее правилах.

Прошла еще неделя, близился день рождения Малыша, в этот день Марина всегда ездила на кладбище и проводила там пару часов. Обычно ее сопровождал Женька, но теперь она даже не заговаривала на эту тему, собираясь ехать с Геной и Севой. Надев черную норку, Коваль присела в прихожей на пуфик, застегивая сапоги, и тут к ней подполз на четвереньках Егорка, схватившись за полы шубы и пытаясь встать на ноги.

Она усадила его на колени и потрепала по волосам:

– Ты откуда? Маму провожать пришел?

Он задрал мордашку и заглянул ей в лицо. В его глазенках была такая недетская грусть, что у Марины защемило сердце, она уткнулась в его макушку и тяжело вздохнула. Они, двое упертых взрослых, заставляли страдать маленького, беззащитного человечка, который разрывался между ними. Он не мог ничего сказать, но понимал, что между родителями что-то происходит, раз они перестали приходить к нему в комнату вдвоем, раз перестали сидеть вместе у камина и пить чай, раз больше папа не поднимается в спальню, а сразу после ужина уходит к себе в комнату рядом с прихожей.

Марина прижала Егорку к себе и зарыдала в голос, напугав его этими неожиданными слезами.

– Мама… мама… – лепетал он, пытаясь вывернуться из ее рук, и вдруг тоже заплакал.

Из гостиной выскочил Хохол:

– Что тут у вас? – и осекся, увидев, что они плачут оба.

 – Котенок, девочка моя, что случилось? – Он присел на корточки и попытался заглянуть ей в глаза, но Марина отворачивалась. Осторожно забрав сына, Женька убрал с ее лица волосы и спросил тихо: – Котенок, тебе плохо?

– Да… – выдохнула она, поднимая голову и глядя на него. – Мне плохо…

– Погоди-ка… – Он встал, отнес успокоившегося Егора на кухню, сдав Даше, а сам вернулся в прихожую, взял Марину за руку и повел в каминную. – Ну что с тобой, котенок?

– За что… за что ты со мной так, Женя? – всхлипывая, спросила она.

– Я хочу, чтобы ты задумалась о том, что делаешь. Я не хотел, чтобы ты мучилась, поверь, мне и самому невыносимо это молчание, я много раз хотел просто вломиться к тебе в спальню и прекратить это все, но останавливался уже на пороге. Я хочу научить тебя думать не только о себе, котенок.

– Не учи старую кошку новым трюкам, Хохол, – пробормотала Коваль, промокая глаза платком.

– Ты на кладбище собралась?

– Да.