В плену королевских пристрастий

И уже во время нее сказал, что у него есть подозрения, которые ты усиленно опровергаешь… и попросил, чтобы я сам поговорил с тобой, если успею… Как ты понимаешь, я не мог отказать…

– Что ж, тогда история действительно получается складная…

В это время в дверь вошел герцог, которого сопровождал хозяин постоялого двора, держащий в руках поднос с едой.

– К столу сядете, миледи, или на кровати откушать изволите? – спросил он.

– На кровати… голова кружится, когда встаю, – не поднимая на него глаз, тихо проговорила герцогиня.

– Тогда приподнимитесь повыше, – герцог дождался, чтобы Алина села, опершись на подушки, заботливо подложенные ей под спину королем, и сам, взяв поднос из рук хозяина постоялого двора, поставил его на ее колени. – Вы что-то еще желаете?

– Нет… Оставьте меня, милорд. Если мне понадобиться что-то, я позову.

– Как скажете, миледи, – кивнул герцог и вместе с хозяином постоялого двора вышел.

– Да, кузина… а ты умеешь быть безжалостной, – на губах короля появилась саркастическая усмешка.

– Что Вы имеете в виду?

– Алина, да ладно… ты все прекрасно понимаешь… Ты не то что холодна, ты просто ледяная, когда разговариваешь с ним. У тебя единственно что, снег изо рта не сыплется....

– Я не могу с ним иначе… он бесчувственный и бездушный… его не интересует ничего, кроме его положения в обществе и общественного мнения.

– Ты считаешь, что он ненавидит тебя? Да на него смотреть больно было, пока он думал, что ты умираешь…

– Я нужна ему… только и всего… я его козырная карта в игре с Вами… без меня он перестает так интересовать Вас, а придворная жизнь для него значит все… и еще он хочет хотя бы внешне обладать мной, это льстит его самолюбию… но он никогда не простит мне, то что отдал меня Вам… и дочкам своим, видимо, тоже… Он самолюбив до безумия… Вы унизили его… Вам он простил это, так как Вы сильнее и потому что Вы стараетесь сделать так, чтобы все внешне было очень достойно… а вот мне это он не простит никогда.

– Тебе?

– Да, мой государь, именно мне… потому что я знаю правду о его унижении… и еще дочерям.