В плену королевских пристрастий

– Милорд, дайте его мне, его нельзя так держать, я сама его отнесу, куда скажете, отнесу, дайте, пожалуйста…

– Вы решили примерить на себя роль псаря, миледи? Неужели Вы думаете, что я позволю это моей супруге? Не позорьтесь. Идите к себе, молитву лучше какую-нибудь прочтите.

– Милорд, Вы вывихнете ему так лапы… прошу Вас, ну возьмите его по-другому, – в голосе герцогини послышались слезы.

Ничего не отвечая ей, герцог вынес щенка из замка, прошел на конюшню и, размахнувшись, с силой бросил щенка в угол.

– Разберись с ним.

Конюх тут же склонился над щенком, а потом поднялся.

– Он сдох, Ваша Светлость, – тихо проговорил он.

– Ну и к лучшему, – кивнул герцог, по-прежнему держа герцогиню за плечо.

– Изверг! Что он Вам сделал? За что Вы так с ним? – пытаясь высвободиться и всхлипывая, с трудом проговорила она, из глаз ее просто ручьем потекли слезы.

– Миледи, прекратите истерику! Нашли причину… щенок сдох – тоже мне горе вселенского масштаба… Вы так ведь даже по мужу своему первому не рыдали, да и по мне вряд ли будете, – с издевкой проговорил герцог, пристально глядя на нее.

– Да как Вы смеете… – в глазах герцогини тут же высохли слезы, и полыхнула мрачная ярость, – нашли кого сравнивать с милордом Дмитрием.

– Это Вы про щенка или про меня? – рассмеявшись, спросил герцог.

– Не смейте меня больше даже касаться! – не отвечая на его вопрос, герцогиня оттолкнула его руку со своего плеча, развернулась и ушла. Виктор, все это время простоявший у нее за спиной, последовал за ней.

6

Около недели герцогиня не разговаривала с герцогом. Она вообще перестала выходить из своих комнат. Герцог пытался объясниться, ругался, наказывал при ней слуг, но она даже не смотрела на него.

Когда приехал король со свитой, герцогиня к гостям не вышла, и король сам пришел к ней.

– Алина, что это с тобой? Герцог жалуется, что ты с ним теперь даже не разговариваешь, – произнес он, входя в ее покои.

– Рада Вас видеть, мой государь, – склонила голову герцогиня. – Но не вижу проблемы в том, о чем Вы говорите. Разрешите моему супругу избивать не только слуг и животных, но и меня, и у него не будет больше причин жаловаться. Ему же не разговаривать со мной нравится, а издеваться надо мной.