Тетрадь в косую линейку

– Вот у Алины Викторовны, – пуская дым к потолку, выдохнул генеральный, – есть к Вам вопрос. Можете задать, Алина Викторовна.

– Почему Вы, Алексей Робертович, не сказали мне, что у Вас есть претензии к моему рабочему графику и Вашему объёму работ? – комкая в пальцах платок, срывающимся голосом проговорила я.

– Это не в моей компетенции делать такие замечания руководству, Алина Викторовна. У Вас есть своё. Пусть они решают правильно это или нет, что Вы так работаете, – совершенно спокойным голосом ответил он.

– Тогда у меня больше нет вопросов, – хрипло проговорила я и, всхлипнув, судорожно прижала платок к носу.

– А у меня есть, – задумчиво выдохнул вместе с очередной струей дыма генеральный. – Я так понимаю, судя по докладной записке, что Вы, молодой человек, считаете недопустимым для руководителя отсутствовать на рабочем месте в рабочее время и перекладывать работу руководителя на своего заместителя, и будь Вы на месте Алины Викторовны, то выполняли бы всё в полном объёме самостоятельно и в рабочее время всегда находились бы на рабочем месте.

– Абсолютно верно, Виктор Владимирович.

– Прекрасно. Тогда с завтрашнего дня Вы переводитесь на её должность, а должность заместителя я упраздняю. Ну и не обессудьте, Ваш рабочий график и выполняемый лично Вами объём работ ставлю на личный контроль. Вас такой расклад устраивает?

– Конечно. У меня нет возражений, я постараюсь оправдать Ваше доверие.

– Постарайтесь. В противном случае очень об этом пожалеете.

– Конечно, конечно, спасибо, – закивал Лёша и задом вышел из кабинета.

Когда дверь за ним закрылась, генеральный перевёл взгляд на меня и проговорил:

– Спасибо и извини, что ударил. Такого больше не повторится, обещаю.

– Меня впервые ударили, – я судорожно всхлипнула, – а уж мужчина и по лицу, вообще даже не представляла, что такое может произойти…

– Не обижайся, зато ты выплакалась, сбросила стресс, а я разглядел этого мерзавца во всей красе.

– У меня не то положение, чтобы обиду Вам демонстрировать, но мне очень обидно, Виктор Владимирович. Вот жутко униженной себя чувствую.

– Два оклада, – с усмешкой проговорил он.

– Я не торгуюсь! Мне и один не нужен! Я пытаюсь справиться с душевной болью и обидой.