Тетрадь в косую линейку

В школу я вернулась, с Нелли постаралась больше не пересекаться, это было не особенно сложно, поскольку и она явно желанием не горела меня видеть, и уроков географии в выпускном классе не было, и экзамена тоже. В коридоре лишь пару раз её увидела и поздоровалась, сердце при этом, если честно, где-то в горле скакало, то ли от страха, то ли от перевозбуждения. Она в ответ даже не кивнула. Сущность была при ней, причём разжирела и немного сползла вниз, блокируя питание некоторых органов, но это было больше не моим делом.

Школу я закончила с отличным аттестатом, но без золотой медали. Почему мне её не дали выяснять я не стала, родителям, чтобы не волновались, сказала, что видимо где-то в журналах за предыдущие года четвёрка всплыла, вот и не дали.

В институте я научилась, преодолевая себя, участвовать и в студенческой жизни, и в научной. Уроки Нелли Георгиевны не прошли даром, за что я ей очень благодарна. И ещё опять же, благодаря ей, научилась делать вид, что не вижу для меня очевидное, делая выводы лишь для себя.

Окончила я институт с красным дипломом, устроилась на работу, потом ещё пару курсов повышения квалификации закончила, и пожалуйста, в итоге у меня и должность неплохая появилась, и коллектив хороший подобрался (с моими способностями грех плохих сотрудников на работу принимать), и машина есть, и квартира, и даже кот имеется.

Про моего кота надо рассказать поподробнее.

Кот появился у меня после того как исчез дракон. А дракон исчез после того, как я, проштудировав уйму психологической литературы, сообщила ему, что он плод моего воображения и больше мне не нужен, сама способна справиться со всеми возникающими проблемами.

«Ну извини, – сказал дракон, – раз я тебе больше не нужен, то я полетел». Взмахнул пару раз своими золотыми крыльями и был таков.

Сначала я порадовалась, вот, мол, какая я умная. Решила свою психологическую проблему на раз. А потом мне достаточно тоскливо стало. Стало не хватать дружеского участия, ведь ни с кем кроме дракона я не могла поговорить о том, что вижу.

Если родная мать и самая близкая учительница посчитали меня больной, что ожидать от других? Внутренне я была убеждена, что изоляция в психиатрической лечебнице мне обеспечена, лишь только я открою рот. Возможно, мне стоило попытаться поговорить с отцом, но в детстве я боялась, а сейчас он уже умер, как и обе мои бабушки, а дедушки мои ещё до моего рождения умерли.