Сердце ведьмы

 – Убить можешь, заставить раскаяться в том, что сделала, нет! Поскольку иначе я поступить не могла! Я сделала то, что должна была сделать для того, чтобы ты мог получить желаемое! По-другому ты не мог это получить!

– Не смей меня примазывать к этому! Это лишь твоё извращённое сознание могло связать такое воедино! И я заставлю тебя это осознать!

– Никогда не заставишь! – убеждённо выдохнула она. – Единственное, что ты можешь, это мучительно убить, на большее не рассчитывай.

– Дрянь! Лживая дрянь!

– Твоё право считать меня кем угодно, но всё будет так, как я сказала, – она утомлённо прикрыла глаза, показывая, что дискуссия окончена.

– Послушай, Мира, – Альфред решил сменить тактику, – я понимаю, что всё уже произошло и менять что-то поздно. Но вот неужели ты сама не понимаешь, что своим поступком унизила не только меня, но и Вальда? Хотя бы объясни, зачем ты это сделала? Ты ведь вроде любила его… Или никак простить не можешь, что ради тебя же жизнью пожертвовал? Вот зачем? Зачем?!

На её лице не дрогнул ни один мускул, и глаза остались закрыты.

Зло скрипнул зубами, отошёл к стене, оперся о неё и запрокинул голову вверх, пытаясь обуздать рвущиеся наружу чувства. В голове творилось что-то невообразимое.

Мысли скакали как бешеные, с одной стороны, хотелось любой ценой заставить Миранду признать его правоту и раскаяться в недолжном поступке, и параллельно с этим он ясно осознавал, что это не в его силах и ему необходимо с этим смириться, но не мог.

Он чувствовал себя обманутым и загнанным в ловушку и не испытывал никакого удовлетворения ни от того что попал на место Эрбила, ни от того, что Миранда лежала сейчас связанная перед ним и он мог творить с ней что угодно.

Чтобы хоть как-то отвлечься, опять шагнул к Миранде, пальцами провёл по связывающим её кожаным ремням и поразился их выделке и мягкости.

Чтобы переключиться, ухватился за мысль: откуда Илиас раздобыл подобные, потом поразился мастерству с которым палач привязал Миранду. Ровно и плотно прилегающая кожа, не сдавливая и не пережимая кровоток, одновременно не давала даже пошевелиться.

Мысль о палаче натолкнула на другую.